Апельсиновый сок

В обоих люксах обстановка была примерно такая же, как в Вероникиной квартире на Васильевском. Помещения были практически разрушены, и лишь кое-где наметились зачатки будущего великолепия – тут ровняли кусок стены, а здесь провели пластиковый водопровод. Однако в целом эти изменения носили хаотический характер, и поднаторевшей в ремонте Веронике было ясно, что палатами занимаются от случая к случаю.

– Узнаю почерк мастера, – усмехнулась она закурив. – Как только у вас хватило смелости поручать ремонт нашему заму по АХЧ? Нужно было нанять бригаду, вам бы за три дня все сделали. Ей-богу, потратили бы меньше, чем потеряли за то время, что палатами нельзя пользоваться. А ведь сколько еще потеряете! Если он мне, главному врачу, до сих пор люстру не может повесить!

Валентина Петровна, так звали завтерапией, поджала накрашенные бантиком губы и угостилась сигаретой из Вероникиной пачки. Прикурив, она глубоко затянулась, медленно выпустила дым и стряхнула пепел на кучу строительного мусора. Вероника невольно перевела взгляд на ее ноги – так и есть, она увидела остроносые туфли на шпильках. «Только не будь врачихой на каблучках! – в свое время воспитывала ее Надя. – Когда я вижу, что доктор ходит на шпильках, я сразу понимаю, что она безответственный и глупый специалист». «Где каблуки, а где ум! – возражала Вероника. – И вообще, нельзя ставить диагноз на основании одного-единственного симптома».

«Да что я все время вспоминаю о сестре!» – с досадой подумала она.

– Я хотела позвать бригаду, – сказала Валентина Петровна. – Я даже знала, к кому обратиться, и деньги уже были отложены! Но этот… Громов уговорил меня поручить работу ему. И этому своему косорукому напарнику. Они, дескать, будут делать бесплатно, с меня только бутылка за каждый день работы.

– Редкая сознательность, – хмыкнула Вероника.

– Главное, я ведь знала, что этому козлу нельзя доверять! Но он будто морок на меня навел… Нет, ломать у них энергии хватало, тут я не могу пожаловаться, они с остервенением крушили мне палаты, а вот как дошло до созидательного этапа, дело застопорилось. Во-первых, Марк Константинович уронил себе на ногу стопку кафельной плитки, а ваш зам по АХЧ, этот контуженый, не нашел ничего лучше, чем упасть в обморок. Не выносит он чужой боли, понимаете ли! Мы всем отделением обоих откачивали – выяснилось, что только затем, чтобы Константиныч запил на радостях! Теперь уж не знаю, какими пряниками их сюда заманить, чтобы закончили работу. Дура я, дура! – сокрушалась завтерапией. – И ведь не первый день знаю Громова, знаю, что он раздолбай, каких земля еще не рожала!

Веронике было очень неловко слышать такие нелестные отзывы о человеке, с которым она чуть было не вступила в интимную связь. «Но в тридцать восемь лет глупо рассчитывать на большее», – загрустила она.

– И что мне теперь делать, Вероника Васильевна? – причитала завтерапией. – У меня желающих в отдельную палату – море, хоть аукцион устраивай! Живые деньги мимо пролетают, а Громов ходит и в ус не дует. Из-за него отделение несколько тысяч рублей в день теряет! И сколько еще это безобразие продлится, неизвестно. Я ведь на радостях деньги, отложенные на ремонтную бригаду, медсестрам раздала, а новых поступлений нет.

– Почему не доложили? – строго спросила Вероника. – Впрочем, что тут объяснять. Вы думали, я не одобрю ваших финансовых операций за моей спиной. Напрасно.

– Простите, Вероника Васильевна. Я все понимаю, и все вам будет, не сомневайтесь…

Смысловская хмыкнула. Интересно, остался ли в стране хоть кто-нибудь, кто верит, что есть люди, которые взяток не берут?

– Мне откат не нужен. Я ни в чем не нуждаюсь и могу позволить себе роскошь быть честным руководителем. Единственное, в чем я заинтересована, это чтобы больница хорошо и эффективно работала, на радость пациентам и медперсоналу. Давайте мыслить конструктивно. Что мы можем сделать?

Валентина Петровна посмотрела на главврача с сомнением: наверное, не поверила, что той не нужен откат. Смысловская носком туфли запихнула окурок в обрывки старых обоев.

– Ну, какие есть варианты? – нетерпеливо спросила она.

– А давайте пойдем и прямо спросим их: что нам делать? – расхрабрилась Валентина Петровна. – Где Лука Ильич и Марк Константинович? Где эти…

– Евангелисты, – поспешно подсказала Вероника, чтобы не слушать новой порции эпитетов, которая явно уже готова была сорваться с накрашенных уст Валентины Петровны.

Они направились в административный корпус. Завтерапией так не терпелось отомстить нерадивому Луке Ильичу, что она в модельных туфлях ступала прямо в лужи.

«Летит, будто ведьма на помеле!» – усмехнулась про себя Смысловская, тщательно выбирая, куда ступить. Ей не хотелось скандалить, но избежать предстоящего поединка воинствующей правоты и полнейшего пофигизма не представлялось возможным.

– Добрый день! Чем обязан столь приятному визиту? – Громов галантно привстал, приветствуя женщин, и тут же вернулся к своему занятию: он копался во внутренностях какого-то прибора, похожего на миксер.