Апокалипсис в учении древнего христианства

Символические значения, с другой стороны, могут быть различными. Например, есть метафорические прообразы, когда исторические лица или события используются для предзнаменования событий в жизни Христа (например, три дня Ионы ю чреве кита предзнаменуют три дня, проведенные Христом в гробу – Мф. 12, 40); символы, когда Богодухновенные деяния указывают на Божию волю или откровение (например, узы и ярмо Иеремии означают вавилонский плен – Иер. 27; или пояс святого Павла, который, взяв, связал себе руки и ноги пророк Агав означает пленение Апостола иудеями–Деян. 21, 11). В обоих этих видах символического значения буквальный, исторический смысл текста тоже верен.

В том, что можно назвать мистическими образами, когда какому–либо земному лицу, вещи или событию придается более глубокое, духовное значение – как, например, с древом познания добра и зла в Раю, которые святитель Григорий Богослов толковал как «созерцание», не отрицая при этом, что это было также и дерево; или древо жизни, которое, будучи прообразом Креста Христова, кроме того, является также образом будущей вечной жизни и во то же время не перестает быть просто деревом с саду в буквальном смысле слова, о чем ясно говорится в святоотеческой традиции.

Есть также аллегория, в которой вымышленная история используется для символического обозначения высшей реальности; это довольно редко встречается в Библии и ограничивается, главным образом, такими формами, как притчи, поучительные истории, в которых сам буквальный сюжет не обязательно должен быть правдивым (хотя в некоторых притчах и может быть). Даже песнь песней, своего рода аллегория любви Христа и Церкви, имеет историческую параллель любви между Соломоном и его египетской невестой.

С другой стороны, видения апокалипсиса используют символы, немного отличающиеся от вышеописанных. Иногда они представляют небесные реальности в формах, приспособленных для понимания очевидца (видение Христа вгл.1; небес в главах 4-7; будущего века в главах 21-22); иногда они представляют аллегорические картины Церкви и ее жизни (жена, облеченная в солнце, в главе 12; «тысяча лет» существования Церкви в главе 20) или особенных существ, воюющих против Церкви (дракон в главе 12, два зверя в главе 13), или грядущих событий, как общих (четыре всадника в главе 6), так и особенных (семь последних язв в главе 15).

В тексте толкования на первый план выдвигается пояснение всех этих образов – до такой степени, чтобы это стало понятным нам сейчас, до того, как исполнились все пророчества. А сейчас несколько заключительных слов, предостерегающих и подготавливающих читателя.

Нам не следует ни слитком узко, ни слишком определенно толковать эти образы и видения. Некоторые символы апокалипсиса настолько всеобъемлющи, что их нельзя выразить никакими словами; человек, обладающий богатым опытом и знаниями, увидит в них больше, чем тот, у кого этого меньше. К тому же, по мере приближения конца света прояснится значение некоторых этих образов. Сам архиепископ Аверкий отмечает, что некоторые образы все еще невозможно понять, в то время как другие (например, саранча и кони из главы 9) он осмеливается толковать, основываясь на опыте войн XX столетия.

Мы должны хорошо различать места, относящиеся к реалиям этого падшего земного мира, и те, которые относятся к миру иному, небесному. Неправильные толкования Апокалипсиса' неизменно смешивают эти две сферы, пытаясь применить пророческие видения о другом мире (где прекращаются скорби и болезни, нет смерти, где «пасти́ся бу́дутъ вку́пѣ во́лкъ со а́гнцемъ, и ры́сь почі́етъ со ко́злищемъ, и теле́цъ и юне́цъ и ле́въ вку́пѣ пасти́ся бу́дутъ, и отроча́ ма́ло поведе́тъ я́» – «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их» (Ис. 11, 6).) к этому земному миру; это фатальная ошибка хилиастического толкования, преобладающего сейчас среди протестантов, которое понимает «тысячу лет» из главы 20 как какой–то вид «небесной» исторической эпохи и относит к земному Иерусалиму ветхозаветные пророчества, которые могут относиться только к Иерусалиму Небесному в грядущие времена.