Апокалипсис в учении древнего христианства

Глава Его и волосы были белы, как белая волна, как снег, и очи Его как пламень огненный. Белизна волос служит обыкновенно признаком старости. Этот признак свидетельствует, что явившийся Сын Человеческий – едино с Отцем, что Он – одно с «Ветхим денми, Которого» в таинственном видении созерцал св. пророк Даниил (7, 13), что Он такой же Вечный Бог, как и Бог Отец[7]. Очи Его были как пламень огненный, что означает Его Божественную ревность о спасении рода человеческого, что перед взором Его нет ничего сокрытого и темного и что Он пламенеет гневом на всякое беззаконие.

1. 15.

И но́зѣ Его́ подо́бнѣ халколива́ну, я́коже въ пещи́ разжже́ннѣ.

И ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи.

«Халколиван» – это драгоценный металлический сплав с огненно–красным или с злотисто–желтым блеском (ср.: Дан. 10, 5-6). По некоторым толкованиям халк – это медь и знаменует человеческую природу в Иисусе Христе, а ливан, как благоуханный фимиам – природу Божественную.

«Ноги суть и апостолы, как утверждение Церкви (…) Ноги Христовы суть апостолы разожженные, в подражание Христу, в горниле искушений» (св. Андрей, гл.2).

1, 15.

И гла́съ Его́ я́ко гла́съ во́дъ мно́гъ.

И голос Его, как шум вод многих.

То есть голос Его подобен голосу грозного судии, поражающему трепетом смятенные души судимых человеков.

1. 16.

И держя́ въ руцѣ́ Свое́й деснѣ́й се́дмь звѣ́здъ.

Он держал в деснице Своей семь звезд.

По следующему далее объяснению (ст. 20) Самого Явившегося Иоанну, эти семь звезд обозначали собой семерых предстоятелей церквей, или епископов, называемы здесь «Ангелами церквей». Этим внушается нам, что Господь Иисус Христос держит в деснице Своей пастырей церковных.

1, 16.

И изъ у́стъ Его́ ме́чь обою́ду о́стръ изостре́нъ исходя́й.

И из уст Его выходил острый с обеих сторон меч.

Этим символизируется всепроникающая сила слова, исходящего из уст Божиих (ср.: Евр. 4, 12).

1, 16.

И лице́ Его́ я́коже со́лнце сiя́етъ въ си́лѣ свое́й.

И лице Его, как солнце, сияющее в силе своей.

Это образ той неизреченной славы Божией, которой просиял Господь в свое время и на Фаворе (Мф. 17,2). Все эти черты представляют нам целостный образ Страшного Судии, Первосвященника и Царя, каким явится некогда Господь Иисус Христос на землю при Втором Своем Пришествии, дабы судити живым и мертвым.

1, 17.

И егда́ ви́дѣхъ Его́, падо́хъ къ нога́ма Его́ я́ко ме́ртвъ.

И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый.

Из этого можно заключить, что возлюбленный ученик, возлежавший некогда на персях Иисусовых, не признал в Явившемся ни одной знакомой ему черты, и это неудивительно, ибо, если ученики нелегко узнавали Господа своего по воскресении в Его прославленном теле на земле, то тем труднее узнать Его в лучезарной небесной славе. Господь должен был Сам успокоить Апостола.

1, 17-18.

И положи́ десни́цу Свою́ на мнѣ́, глаго́ля ми́: не бо́йся: А́зъ е́смь Пе́рвый и Послѣ́днiй и живы́й: и бы́хъ ме́ртвъ, и се́, жи́въ е́смь во вѣ́ки вѣко́въ, ами́нь: и и́мамъ ключи́ а́да и сме́рти.

И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти.

Из этих слов св. Иоанн должен был понять, что Явившийся не кто иной, как Господь Иисус Христос, и что явление Его для Апостола не может быть смертельным, а, наоборот, живительным. Иметь ключи от чего–нибудь означало у евреев получить власть над чем–либо. Таким образом, «ключи́ а́да и сме́рти» – «ключи ада и смерти» означают власть над смертью телесной и душевной[8].

1,19-20.