Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Одним из таких первых благочестивых туристов был Петрарка. Одно из его писем, адресованных «монаху ордена проповедников» Иоанну (Джованни) Колонна, посвящено знаменитым местам города Рима. Петрарка перечисляет величественные памятники Рима, вспоминает связанные с ними истории. Созерцание руин рождает в душах путешественников желание пресечь разговоры о сиюминутных новостях и обратиться к истории древней (до христианизации Рима) и современной (собственно – Средних веков – ведь письмо написано в промежуток между 1337 и 1341 годами):

…ни слова о заботах, ни слова о своих повседневных делах, ни слова о состоянии государства, которое достаточно оплакать один раз: шли ли мы по улицам разрушенного города, сидели ли там, перед глазами были обломки развалин; что делать? Много говорили зато об истории…[12]

Любопытно, что письмо имеет назидательный подтекст, который сразу обозначен в названии: «о том, что следует любить не философские школы, а истину». Можно согласиться с Людмилой Лиманской: Петрарка был адептом познающего, активного, а не книжного, компилятивного разума[13]. Соответственно, знание руин было для него поводом «познавать и действовать»: изучать археологию, архитектуру, латинский язык в целях совершенствования жизни настоящей и будущей.

Такой же вектор активного и полезного знания, которое помогут обрести руины, был принят в эпоху высокого Ренессанса. Обмеры Рима при помощи координатной системы античного картографа Птолемея делал архитектор Леон-Баттиста Альберти (трактат «Descriptio urbis Romae» / «Описание города Рима», 1444). Древние тексты в отношении руинированных памятников и знаний привлекал в рамках так называемого филологического направления Флавио Бьондо (первая половина XV века). Собственно, программа возрождения Рима из руин с помощью археологии и филологии (расшифровки древних текстов – руководств, надписей, трактатов по зодчеству…) стала универсальной в эпоху второй половины XV – начале XVI века.

Систематизация знаний, переводы древних трактатов позволили в 1452 году папе Николаю II начать программу перестройки руинированной главной святыни христианского Рима, построенной еще в 324 году, – базилики Святого Петра над местом захоронения апостола.

Базилика Святого Петра в Риме в Средние века. Реконструкция из книги Гризара Хартмана. History of Rome and the Popes in the Middle Ages. Лондон, 1911

Уже с 1506 года при папе Юлии II базилику в грандиозном классическом стиле стал строить Донато Браманте. Собор соответствовал амбициозной задаче стать храмом-городом, земным воплощением Града Божьего, а также суммой тех знаний о классических древностях, что завещали античные руины.

В эпоху следующего папы, Льва X, комиссаром древностей (должность подразумевала защиту и изучение руин) стал не кто иной, как Рафаэль Санти. В статье Людмилы Лиманской «История изучения и загадки археологического проекта Рафаэля по восстановлению древнего Рима» приводятся страстные слова искреннего, пылкого гения Возрождения о печальном состоянии Вечного города по причине его разрушений и практике растаскивания античных зданий на стройматериалы (упомянутые в предыдущих главах сполии). По сути, Рафаэль предлагает обратиться к научной реставрации руин, предвосхищая стратегии будущих ученых архитекторов XIX века:

…из того, что на сей день здесь можно видеть, со всеми зданиями, сохранившиеся остатки которых допускают возможность с полной достоверностью привести их в первоначальное состояние, в то время как те части, которые совершенно разрушены и от которых ничего не видно, должны быть сделаны в соответствии с теми, которые уцелели и видны[14].

Благодаря латинисту-переводчику Фабио Кальво Рафаэль получает итальянский перевод «Десяти книг по архитектуре» Витрувия. Вооружившись Витрувием, он не пытается копировать античный стиль, но желает применять его сообразно новому времени. В этом уроки Петрарки, его девиза «познавать и действовать».