Читаем Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры полностью

Антропоморфная руина произведет на свет многочисленных отпрысков, живущих в культуре нового и новейшего времени, включая автоматоны и разных монстров-мутантов, от персонажей Кунсткамер до Франкенштейна и Терминатора. Интересно, что под воздействием природных факторов (ветер, осадки) гигант становится подобным автоматону с эхо-акустикой. Будто персонаж театрального действа, он усиливает эмоции, рожденные в душе посетителя. И эта эмоциональная, чувственная его ипостась сочетается со знаточеской, кунсткамерной. Ведь попадая внутрь, мы могли детально и наглядно изучать строение человеческих органов.

Полифил входит в основание храма Солнца, любуется мраморами и мозаиками. В одном из коридоров на него нападает чешуйчатый огнедышащий дракон. Спасаясь от дракона, Полифил бежит во тьму глубоких коридоров башни. Блуждая внутри зиккурата, он наконец выходит к свету и оказывается в стране прекрасных нимф.

В этой стране Полифил также встречает множество руин. Одни из них напоминают разрушенные античные храмы, другие – древние надгробия с надписями. Перед отплытием на Киферу, остров Любви, где Венера соединит Полифила с его возлюбленной Полией, Полифил видит храм Полиандрий (от греческого слова «кладбище»). Разрушенный храм посвящен насильственно погибшим влюбленным. Толпы юношей и девушек приходили к нему, чтобы участвовать в скорбном обряде, посвященном похищению Прозерпины Плутоном. Античный миф рассказывает о похищении богом подземного царства мертвых, Аидом (Плутоном), прекрасной Прозерпины, дочери Зевса и богини плодородия Деметры. В результате насилия Прозерпина две трети года живет с матерью, Деметрой, в земных садах, а одну треть года проводит с Плутоном под землей в царстве мертвых. Снова руины ведут нас в подземный мир, мир мертвых с надгробиями, увековечившими на древнегреческом печальные любовные истории. Образ этого мира емко пересказал в своих исследованиях по «Гипнеротомахии Полифила» Борис Соколов:

На фронтоне храма Полифил видит надпись: «Кладбище жалостных тел, пораженных безумьем любви», а над ней, во фронтоне, лампу и сову. Он толкует сочетание этих фигур как лаконичную фразу: «Жизни летейский вестник». В центре развалин обнаруживается каменный колодец под навесом, а в его куполе – мозаика с изображением необычного любовного Аида. Над пропастью проходит двойной мост, раскаленный в центре и ледяной по краям; души холодного ада, проявившие равнодушие к любящим, стремятся в жаркую область, а ее обитатели, погибшие от чрезмерной любви, бегут к холоду. Но мосты устроены подобно лабиринтам, и души вновь попадают в прежние места, совершая безостановочный бег[21].

Неоплатонические скитания движимой Любовью по направлении к Идеалу/Эйдосу души происходят у Колонна во всей своей опасности и сложности в зиккурате, похожем на Вавилонскую башню, в лабиринтах, в руинах, соединяющих подземный и наземный мир. Важно отметить, что еще в XV веке, в эпоху Кватроченто, архитектор Филарете (1400–1469) в своих мыслях об идеальном городе (Сфорцинда) описал фантастические строения, которые, по всей видимости, послужили прототипами описываемого Колонна храма Солнца. Турецкая исследовательница Бахар Аваноглу в журнале «E-Scop» подчеркивает связь описания Колонна храма Солнца с филаретовскими, покоящимися на ордерных античных основаниях высоченными башнями, по которым можно было передвигаться с помощью спиральных пандусов. Эти башни вполне могут рассматриваться в связи с иконографией Babylon Tour[22].

Как мы увидели из предыдущих глав, с эпохи античности подземный мир мертвых воспринимался как страшная руина. В ней томились несчастные убиенные любовники. А на земле этой руине страстей со времен Ветхого Завета стала соответствовать Вавилонская башня. По сути, Колонна перенес в мир личного микрокосма отдельного человека те коллизии символического «руинного пути», что человечество издревле проделывает в борьбе со своими страстями. Этот перенос вселенских драм макрокосма в микрокосм отдельной, алчущей Любви и Красоты души, и является сердцевиной неоплатонической поэтики.


Вавилонская башня. Иллюстрация к Библии. Генезис. Глава XI. Лист из издания L’an du Monde. 1757


Перейти на страницу:

Все книги серии Очерки визуальности

Внутри картины. Статьи и диалоги о современном искусстве
Внутри картины. Статьи и диалоги о современном искусстве

Иосиф Бакштейн – один из самых известных участников современного художественного процесса, не только отечественного, но интернационального: организатор нескольких московских Биеннале, директор Института проблем современного искусства, куратор и художественный критик, один из тех, кто стоял у истоков концептуалистского движения. Книга, составленная из его текстов разных лет, написанных по разным поводам, а также фрагментов интервью, образует своего рода портрет-коллаж, где облик героя вырисовывается не просто на фоне той истории, которой он в высшей степени причастен, но и в известном смысле и средствами прокламируемых им художественных практик.

Иосиф Маркович Бакштейн , Иосиф Бакштейн

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Голос как культурный феномен
Голос как культурный феномен

Книга Оксаны Булгаковой «Голос как культурный феномен» посвящена анализу восприятия и культурного бытования голосов с середины XIX века до конца XX-го. Рассматривая различные аспекты голосовых практик (в оперном и драматическом театре, на политической сцене, в кинематографе и т. д.), а также исторические особенности восприятия, автор исследует динамику отношений между натуральным и искусственным (механическим, электрическим, электронным) голосом в культурах разных стран. Особенно подробно она останавливается на своеобразии русского понимания голоса. Оксана Булгакова – киновед, исследователь визуальной культуры, профессор Университета Иоганнеса Гутенберга в Майнце, автор вышедших в издательстве «Новое литературное обозрение» книг «Фабрика жестов» (2005), «Советский слухоглаз – фильм и его органы чувств» (2010).

Оксана Леонидовна Булгакова

Культурология
Короткая книга о Константине Сомове
Короткая книга о Константине Сомове

Книга посвящена замечательному художнику Константину Сомову (1869–1939). В начале XX века он входил в объединение «Мир искусства», провозгласившего приоритет эстетического начала, и являлся одним из самых ярких выразителей его коллективной стилистики, а после революции продолжал активно работать уже в эмиграции. Книга о нем, с одной стороны, не нарушает традиций распространенного жанра «жизнь в искусстве», с другой же, само искусство представлено здесь в качестве своеобразного психоаналитического инструмента, позволяющего реконструировать личность автора. В тексте рассмотрен не только «русский», но и «парижский» период творчества Сомова, обычно не попадающий в поле зрения исследователей.В начале XX века Константин Сомов (1869–1939) входил в объединение «Мир искусства» и являлся одним из самых ярких выразителей коллективной стилистики объединения, а после революции продолжал активно работать уже в эмиграции. Книга о нем, с одной стороны, не нарушает традиций распространенного жанра «жизнь в искусстве» (в последовательности глав соблюден хронологический и тематический принцип), с другой же, само искусство представлено здесь в качестве своеобразного психоаналитического инструмента, позволяющего с различных сторон реконструировать личность автора. В тексте рассмотрен не только «русский», но и «парижский» период творчества Сомова, обычно не попадающий в поле зрения исследователей.Серия «Очерки визуальности» задумана как серия «умных книг» на темы изобразительного искусства, каждая из которых предлагает новый концептуальный взгляд на известные обстоятельства.Тексты здесь не будут сопровождаться слишком обширным иллюстративным материалом: визуальность должна быть явлена через слово — через интерпретации и версии знакомых, порой, сюжетов.Столкновение методик, исследовательских стратегий, жанров и дискурсов призвано представить и поле самой культуры, и поле науки о ней в качестве единого сложноорганизованного пространства, а не в привычном виде плоскости со строго охраняемыми территориальными границами.

Галина Вадимовна Ельшевская

Культурология / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже