Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Самое время понять, какие же искушения символизировала именно Вавилонская башня. Прежде всего, грех гордыни. В книге Бытия рассказано, что сперва на всей земле был один язык и люди понимали друг друга. Дружно пришедшие в землю Сеннаар люди изобрели обожженный кирпич и решили построить город и башню, соперничавшие с делами божественными, высотой до небес. Господь увидел дерзкие помыслы. Наказал гордыню тем, что смешал все языки, рассеял людей по земле. Случилось «вавилонское столпотворение». Ведомые Нимродом потомки Хама перестали понимать друг друга и оставили Вавилонскую башню гигантской руиной, памятником наказанной гордыни.

С эпохи Возрождения башня со ступенчатым или спиралевидным пандусом, вавилонский зиккурат (реально существующая типология зданий в Южной Месопотамии) стали идеальным символом странствий души в разных уровнях Вселенной, от нижнего и подземного яруса, места, где все разобщены и страдают вследствие ослепления гордыней и прочими грехами, до сияющих вершин земного рая, места смирения и единения в божественном свете любви.

Известнейший пример подобного восхождения человечества по зиккурату от страстей и пороков к Любви и Красоте божественной – интерпретация художниками кругов Ада, горы Чистилища и Рая «Божественной комедии» Данте Алигьери. Важно то, что Чистилище у Данте – это гора о семи уступах, каждый из которых – смертный грех, который требуется преодолеть. И первый уступ – ярус – грех гордыни. Таким образом, с типологией руины Вавилона намечается преемственность и смысловая, и иконографическая. Важно и то, что проводником по всему мирозданию, его устройству и руинам у Данте оказывается Вергилий, который нами выбран первым античным автором, объемно представившим этическую и идейную ипостась руины в культуре. Вот характеристика Чистилища и парадоксального движения по нему, чем выше – тем легче, от трудности к легкости, от греха к добродетели, устами Дантова Вергилия:

Гора так мудро сложена,Что поначалу подыматься трудно;Чем дальше вверх, тем мягче крутизна.Поэтому, когда легко и чудноТвои шаги начнут тебя нести,Как по теченью нас уносит судно,Тогда ты будешь у конца пути.Там схлынут и усталость, и забота.Вот все, о чем я властен речь вести.(Перевод М. Лозинского)

Доменико ди Микелино. Данте представляет свою «Божественную комедию». 1465. Флоренция. Фреска в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре. Фото: Heroldius / Wikimedia Commons / CC BY-SA 3.0

Данте писал свою поэму в первой четверти XIV века. Художники иллюстрировали ее как раз в эпоху гуманизма и во времена расцвета неоплатонических идей, во второй половине XV века. В 1465 году в главном флорентийском соборе Санта-Мария-дель-Фьоре появилась фреска Доменико ди Микелино.

На ней Данте представляет свою «Божественную комедию». Его венчает лавровый венок. Справа от зрителя показана Флоренция. Слева адский провал за стеной. Эта трещина, руина земли постепенно переходит в зиккуратоподобный образ горы Чистилища, венчаемый земным Раем, садом Эдем. В инкунабулах (первых печатных книгах) XVI века гора Чистилище обретает устойчивую форму вавилонского зиккурата. В аллегорическом портрете Данте кисти Аньоло Бронзино (1538, Государственные музеи Берлина) поэт смотрит на ступенчатое Чистилище в мистическом сиянии с божественным огнем у вершины. Впечатляет выщербленное, руинированное состояние этой горы.

Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня (большая). 1563. Венский музей истории искусства

Итак, гора инициации, зиккурат Чистилища становится важным символом освобождения от грехов человечества в целом и человека лично. Этот образ соотносится в неоплатонической версии с образом первого руинированного зиккурата Ветхого Завета, Вавилонской башней. Она была символом греховных помыслов людских, а именно – гордыни. Любопытно, что богатейшая иконография Вавилонской башни как великой архитектурной руины сложилась именно в эпоху маньеризма, времени, когда жили Бронзино и Питер Брейгель Старший. Известны две картины Питера Брейгеля Старшего с «портретом» Вавилонской башни (Венская и Роттердамская, обе – около 1563 года), а также сотни, если не тысячи вариаций на ее тему, созданных нидерландскими мастерами круга многочисленной семьи Брейгелей, их адептами и эпигонами.