Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

— Когда я узнала, что мистера Беннета нет в его гостиничном номере, я посчитала, что, скорее всего, найду его у вас. Он, разумеется, рассказывал, что собирается обратиться к вам. Мистер Холмс, вы поможете моему несчастному отцу?

— Я на это очень надеюсь, мисс Пресбери, но дело это слишком туманное. Может быть, то, что вы хотите нам рассказать, прольет на него новый свет.

— Это случилось ночью, мистер Холмс. Он весь день как-то странно себя вел. Я уже начинаю думать, что иногда он перестает понимать, что делает. Он живет как будто в какомто странном сне. И вчера был именно такой день. Я видела рядом с собой не отца. То есть это его телесная оболочка, но внутри нее был не он.

— Расскажите, что произошло.

— Ночью меня разбудил страшный лай собаки. Бедный Рой, теперь он сидит на цепи у конюшни. На ночь я всегда запираю дверь в свою спальню, ведь нам всем кажется, что над домом нависла какая-то угроза. Джек… то есть мистер Беннет подтвердит вам это. Моя комната на третьем этаже. Занавески задернуты не были, на улице ярко светила луна. Я лежала, глядя на освещенный квадрат на стене и прислушиваясь к лаю собаки, как вдруг увидела лицо отца, который смотрел на меня. Мистер Холмс, честное слово, я чуть не умерла от изумления и ужаса. Оно было прижато к стеклу, и одна рука отца была поднята, будто он хотел подтолкнуть раму, чтобы открыть окно. Если бы окно открылось, я бы, наверное, сошла с ума. Уверяю вас, мистер Холмс, мне это не привиделось. Я это точно знаю. Скованная ужасом, я пролежала секунд двадцать, глядя на это лицо, а потом оно исчезло. Но я не могла… не могла заставить себя подняться и посмотреть, куда он направился. До самого утра я пролежала в кровати, трясясь от страха. За завтраком он вел себя грубо и был явно раздражен, а о том, что произошло ночью, не обмолвился и словом. Я тоже не стала ничего говорить, но придумала повод съездить в город… И вот я здесь.

Рассказ мисс Пресбери изрядно удивил Холмса.

— Дорогая леди, вы сказали, что ваша комната находится на третьем этаже. В вашем саду есть длинная лестница?

— Нет, мистер Холмс, и это самое удивительное. Добраться до моего окна с улицы невозможно… Но он был там!

— Произошло это, значит, пятого сентября, — задумчиво произнес Холмс. — Хм, это значительно осложняет дело.

На этот раз удивилась девушка.

— Мистер Холмс, вы уже второй раз интересуетесь датой, — заметил Беннет. — Это имеет какое-то значение?

— Возможно… Даже, скорее всего, имеет. Только пока у меня еще нет достаточного материала, чтобы делать окончательные выводы.

— Может быть, вы думаете о том, что приступы сумасшествия как-то связаны с фазами луны?

— Нет, уверяю вас. Я думаю совершенно о другом. Наверное, я попрошу вас оставить свой ежедневник у меня, чтобы я мог проверить даты. Что ж, Ватсон, теперь мне совершенно ясно, какими будут наши следующие шаги. Как рассказала нам эта милая юная леди — и я всецело доверяю ее интуиции, — отец забывает все или почти все, что происходит с ним в определенные дни. Мы наведаемся к нему и сделаем вид, что он сам пригласил нас на встречу в один из таких дней. Он решит, что забыл об этом. Таким образом, мы начнем расследования с того, что хорошенько изучим этого человека.

— Прекрасный план! — воскликнул мистер Беннет. — Однако я хочу предупредить вас, что профессор порой бывает крайне вспыльчивым, даже буйным.

Холмс улыбнулся.

— У меня есть причины полагать, что ехать нам нужно немедленно… Очень веские причины, если мои соображения верны. Завтра, мистер Беннет, мы встретимся с вами в Кэмфорде. Если мне не изменяет память, когда-то там в небольшой гостинице под названием «Шахматная доска» можно было выпить приличного портвейна и выспаться на чистом постельном белье. Боюсь, Ватсон, что несколько следующих дней нам предстоит провести в местах далеко не столь приятных.

Утро понедельника застало нас на пути в знаменитый университетский город… Для Холмса эта поездка была пустяковым делом, поскольку его ничто не связывало, но для меня она обернулась лихорадочным перекраиванием планов и безумной спешкой, так как к этому времени я уже имел довольно оживленную практику. Холмс заговорил о деле только после того, как мы выпустили из рук чемоданы в старинной гостинице, о которой он рассказывал.

— Мне кажется, Ватсон, профессора можно перехватить перед обедом. В одиннадцать у него лекция, и после нее он наверняка зайдет домой на перерыв.

— Как мы объясним наш визит?

Холмс заглянул в записную книжку.

— Приступ возбуждения у него был двадцать шестого августа. Мы исходим из предположения, что он не совсем ясно представляет себе свои действия в такие дни. Если мы начнем настаивать, что договорились с ним о встрече заранее, думаю, он вряд ли станет возражать. У вас хватит нахальства на такое дело?

— Попробуем — узнаем.

— Превосходно, Ватсон! Что-то среднее между детским стишком про прилежную пчелку и «Эксцельсиором» Лонгфелло. Девиз фирмы: «Попробуем — узнаем!» Идемте, какой-нибудь дружественный туземец покажет нам дорогу.