Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

И один такой нашелся. Он усадил нас в изящный экипаж и прокатил с ветерком мимо старинных колледжей. Наконец, свернув на аллею, он остановился у двери окруженного со всех сторон лужайками очаровательного дома со стенами, сплошь покрытыми пурпурной глицинией. Как видно, профессор Пресбери жил не просто комфортно, но даже в роскоши. Еще до того, как мы остановились, в одном из окон появилась седая голова. Из-под мохнатых бровей сквозь очки в массивной роговой оправе на нас устремилась пара настороженных глаз. В следующий миг мы уже вошли в его владения, и загадочный ученый, чьи эскапады вырвали нас из Лондона, предстал пред наши очи. Ничто в его поведении и внешнем виде не указывало на ненормальность, ибо мы увидели плотного мужчину с крупными чертами лица, серьезного, высокого, в сюртуке, с преисполненной достоинства лекторской осанкой. Самыми примечательными были у него глаза: проницательные, изучающие, умные, почти дьявольские.

Он взглянул на наши карточки.

— Присаживайтесь, джентльмены. Чем могу вам помочь?

Холмс обворожительно улыбнулся.

— Этот вопрос собирался задать вам я, профессор.

— Мне, сэр?

— Может быть, произошла какая-то ошибка, но мне передали, что профессору Пресбери из Кэмфорда требовались мои услуги.

— В самом деле? — мне показалось, что в серых испытующих глазах профессора вспыхнули злые огоньки. — Вам передали, говорите. А могу я узнать имя того, кто вам это передал?

— Извините, профессор, но я должен соблюдать конфиденциальность. Если я ошибся, ничего страшного. Мне остается только попросить прощения.

— Нет уж. Я бы хотел разобраться. Меня это дело заинтересовало. У вас есть какая-нибудь записка, письмо или телеграмма, хоть что-нибудь, подтверждающее ваши слова?

— Нет.

— Я надеюсь, вы не станете утверждать, будто я сам пригласил вас?

— Я бы предпочел не отвечать ни на какие вопросы, — сказал Холмс.

— Разумеется, — резко произнес профессор. — Но на этот вопрос можно легко найти ответ и без вашей помощи.

Он направился в другой конец комнаты к звонку. На вызов явился наш лондонский знакомый мистер Беннет.

— Входите, мистер Беннет. Эти джентльмены приехали из Лондона, они утверждают, что их сюда пригласили. Вы занимаетесь моей корреспонденцией. Через ваши руки проходило что-нибудь, адресованное человеку по фамилии Холмс?

— Нет, сэр, — покраснев, ответил Беннет.

— Полагаю, этого достаточно, — сказал профессор, устремив недобрый взгляд на моего друга. — А теперь, сэр… — взявшись за край стола, он немного подался вперед. — Мне кажется, что ваше положение несколько сомнительно.

— Холмс пожал плечами.

— Могу только повторить: извините за напрасное беспокойство.

— Черта с два! — вскричал вдруг старик высоким голосом, и на лице его появилась жуткая злобная гримаса. Он перегородил нам путь к двери и в бешенстве замахал сжатыми кулаками. — Просто так вы отсюда не уйдете! — Лицо его перекосилось. В приступе бессмысленной ярости он то жутко улыбался, то кричал что-то невразумительное. Думаю, нам пришлось бы пробираться к двери с боем, если бы не вмешался мистер Беннет.

— Дорогой профессор, — воскликнул он, — подумайте о своем положении! Вы же не хотите, чтобы в университете поднялся скандал! Мистер Холмс — известный человек. Не стоит обращаться с ним так грубо.

Все еще гневно раздувая ноздри, наш хозяин (если его можно так назвать) освободил путь к двери. Выйдя из дома в тишину тенистой аллеи, мы облегченно вздохнули. Холмса это происшествие, похоже, изрядно позабавило.

— Кажется, нервная система нашего ученого друга несколько расшатана, — заметил он. — Может, наше вторжение и было слишком уж бесцеремонным, но личная встреча, на которую я рассчитывал, все же состоялась. Постойте-ка, Ватсон, да он никак гонится за нами!

Со стороны дома послышался топот бегущих ног, но, к моему облегчению, из-за поворота выбежал не грозный профессор, а его помощник. Задыхаясь, он остановился рядом с нами.

— Мне так неловко, мистер Холмс. Я хочу извиниться.

— Дорогой сэр, вам нет нужды извиняться. Моя профессия подразумевает подобные недоразумения.

— Никогда еще не видел, чтобы он так злился. С каждым днем он становится все страшнее. Теперь вы понимаете, почему его дочь и я так встревожены? Самое страшное, что ум его остается совершенно ясным.

— Слишком ясным! — ответил Холмс. — В этом я просчитался. Очевидно, память у него гораздо надежнее, чем я подумал. Да, кстати, можем ли мы, прежде чем уйдем, взглянуть на окно комнаты мисс Пресбери?

Мистер Беннет провел нас через какие-то заросли, и мы увидели боковую стену дома.

— Вон оно, второе слева.

— Ого! До него просто так не доберешься. Правда, если видите, на стене под ним растет плющ, а сверху проходит труба, так что кое-какая опора все же имеется.

— Лично я бы до него не добрался, — сказал мистер Беннет.

— Да, пожалуй. Для любого нормального человека это было бы очень опасной затеей.