Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

«Многоуважаемый коллега, — говорилось в письме. — После того как вы оказали нам честь своим визитом, я много думал о Вашем случае. Несмотря на то что в Ваших обстоятельствах имеются особые причины прибегнуть к лечению, я все же хочу обратить Ваше внимание на осторожность, которую следует соблюдать при этом, поскольку результаты моих исследований указывают на то, что оно сопряжено с определенным риском. Для данной цели лучшего всего подошла бы сыворотка из крови человекоподобной обезьяны. Я же (о чем заранее поставил Вас в известность) использовал кровь чернолицего лангура, поскольку в то время это был единственный доступный образец. Лангур, конечно же, является лазающей обезьяной, в то время как антропоиды перемещаются на двух ногах и по всем признакам ближе к человеку. Я прошу Вас сделать все возможное, чтобы избежать преждевременной гласности. У меня в Англии есть еще один клиент. Дорак обслуживает вас обоих. Буду очень благодарен за еженедельные отчеты о том, как продвигается лечение.

С глубоким почтением, Ваш Г. Ловенштейн».

Ловенштейн! Эта фамилия тут же заставила меня вспомнить короткую заметку, на которую я не так давно натолкнулся в газете. В ней рассказывалось об одном ученом, который заявил, что каким-то таинственным образом раскрыл секрет омоложения и изготовил эликсир жизни. Значит, это тот самый Ловен штейн из Праги! Тот самый Ловенштейн, автор сыворотки, возвращающей силы организму, которого бойкотировали его коллеги за то, что он отказался раскрыть состав своего чудодейственного снадобья. Я в двух словах рассказал о том, что мне известно. Беннет взял с полки зоологический справочник.

— «Лангур, — прочитал он. — Крупная чернолицая обезьяна, обитающая на склонах Гималайских гор. Крупнейшая и наиболее близкая к человеку из лазающих обезьян». Дальше идет подробное описание. Ну что ж, благодаря вам, мистер Холмс, теперь совершенно ясно, что мы выяснили источник всех бед.

— Истинный источник, — сказал Холмс, — это, конечно же, тот запоздалый роман, который заставил нашего пылкого профессора подумать, что добиться предмета своей страсти он может, лишь помолодев. Тот, кто желает подняться выше ступени, отведенной ему природой, только опускается ниже. Даже умнейший из людей может превратиться в обезьяну, если сойдет с прямой дороги, предначертанной судьбой. — Какое-то время он молча рассматривал прозрачную жидкость в стеклянном пузырьке. Когда я напишу этому человеку, что он несет уголовную ответственность за распространение этой отравы, нам больше не о чем будет беспокоиться. Но это не означает, что нечто подобное не повторится снова. Найдутся другие ученые, которые придумают новые способы. Это очень опасно… Это настоящая опасность для всего человечества. Только подумайте, Ватсон, каждый барышник, распутник, бахвал захочет продлить свою никчемную жизнь, и лишь одухотворенный человек сумеет обратить свой взор к чему-то высшему. Выживать будут только те, кто этого достоин наименее всего. Представьте только, в какую выгребную яму превратится тогда наш несчастный мир! — Неожиданно задумчивый провидец исчез, и Холмс, снова превратившись в человека действия, энергично поднялся со стула. — Я думаю, теперь вам все ясно, мистер Беннет. Все, что произошло, вписывается в общую схему. Собака, конечно же, почувствовала перемену, произошедшую с ее хозяином, гораздо раньше вас. Наверняка ей подсказал это его изменившийся запах. Рой бросался на обезьяну, а не на профессора, точно так же, как не профессор, а обезьяна дразнила Роя. Лазанье по веткам доставляло этому существу удовольствие, и я думаю, что у окна юной леди он оказался совершенно случайно. Ватсон, ближайший поезд до Лондона отходит утром, но я думаю, мы еще успеем выпить чаю в «Шахматной доске».

Дело IV Приключение суссекского вампира

Письмо, которое пришло с утренней почтой, Холмс прочитал очень внимательно. Потом с хрипловатым смешком, который означал у него крайнюю степень веселья, он бросил его мне.

— Более нелепую мешанину из средневековья и современности, обыденности и дикой фантазии, по-моему, трудно себе представить, — сказал он. — Взгляните, Ватсон. Что вы на это скажете?

Я прочитал следующее: