«Артиллеристы, Сталин дал приказ!» Мы умирали, чтобы победить

Через пару недель с еще не зажившей раной я улизнул из санбата — без всякой выписки, просто сбежал. Приехал на машине Коренной и увез меня. 5 мая, опираясь на палочку, я вернулся в свой дивизион и сразу же включился в бои. Я торопился еще повоевать, считал, что без меня и война-то не закончится. А воевали мы уже под Прагой.

Большое количество немецких войск было окружено нашими войсками юго-восточнее Праги, однако самая отчаянная группировка фашистов в несколько тысяч человек во главе с генералом Штернером вырвалась из окружения и, громя все на своем пути, направилась мимо Брно на запад, к американцам. Наша дивизия с боями преследовала фашистов более 150 километров, от Брно до города Бенешов, что стоит под Прагой. 8 мая вечером мы услышали по радио о капитуляции Германии. Но «наши» немцы Штернера продолжали воевать. Чтобы проучить их, а заодно избавиться от снарядов, я открыл сильный огонь, и тут звонит комполка Рогоза:

— Зачем снаряды жжешь?! Немцы не думают сдаваться, чем стрелять по ним будешь?!

И мы продолжали биться с фашистами. Только к вечеру 12 мая последние остатки войск Штернера были уничтожены. Небольшие группы немцев рассеялись в лесах под Бенешовом, один из батальонов нашей дивизии вылавливал их до 16 мая. Некоторые наши товарищи погибли в этих боях после Дня Победы. Обидно было, после заключения мира столько людей потеряли!

День Победы наша дивизия праздновала под Бенешовом 13 мая. А 20 мая — воскресенье было объявлено первым выходным днем за все четыре года войны.

С 5 июня из-под Бенешова эшелонами через Прагу, Дрезден, Варшаву стали вывозить нашу дивизию в Советский Союз.

Часть четвертаяЧерез пустыню Гоби и хребет Большой ХинганИюнь — октябрь 1945 года

Глава двадцать втораяМонголияИюнь — август 1945 года

От Праги до Чойбалсана

В начале июня сорок пятого года со станции Черчаны под городом Бенешовом в Чехословакии девятью эшелонами наша 52-я стрелковая дивизия была отправлена на Родину. Прага, Усть, Парна, Дрезден, Варшава, Познань, Минск и наконец — Москва.

На всем долгом пути от Праги до Москвы запомнилось немногое. Дотла разрушенный Дрезден. В развалинах вокзала пряталась молодая немка, предлагая себя за полбуханки хлеба. Широченная Эльба, в которой мы купались и сплавали на тот берег. В Польше вся территория железнодорожной станции была загажена человеческими нечистотами так, что ступить негде. Сожженная фашистами Белоруссия…

Наш эшелон прибыл в Москву как раз в день Парада Победы — 24 июня 1945 года. Столица ликовала. От нашей дивизии еще в мае в Москву было тайно отправлено на парад двадцать пять человек. Но нам, ветеранам дивизии, стало известно об этом только много лет спустя из разговоров с самими участниками того парада.

Когда из Москвы эшелон двинулся на восток, а за Читой свернул в Монголию, мы окончательно поняли, что едем воевать с Японией. Ехали мы в теплушках, по 40–50 человек, на полу и на нарах. Вагончики были двухосные, маленькие. В таких же вагончиках стояло по восемь-десять лошадей, их разместили справа и слева от дверей, головами внутрь. Орудия и машины закрепили колодками и растяжками на платформах. Я беспокоился, как бы на большой скорости на поворотах материальная часть не соскочила с платформ, поэтому время от времени вылазил на ходу через окошко с нар и бегал по крышам вагонов к технике. Спрыгивал на платформы, проверял службу охранения, наличие и состояние креплений. И все это на высокой скорости движения поезда. Но боялся я тогда только встречных эстакад, тоннелей и проволочных перетяжек.

Большую часть дороги мы стояли у открытых дверей вагона и жадно смотрели на родные просторы, на наших людей, особенно на детей и женщин, которых давно не видели. Двигались быстро. Перегоны были большие, многие станции проскакивали на полной скорости. Умывались утром, на остановках, прямо на рельсах. Питались три раза в день. После Читы на станции Карымская свернули вправо, на Борзю. Далее Соловьевск, разъезды от 71-го до 79-го. Ничего примечательного на заключительной части пути переезда мы не увидели — песчаные пейзажи, тощая растительность да множество табарганов, крупных сурков, они столбиками стояли на задних лапках и зорко осматривались вокруг.

Ночью на остановке у одного из разъездов наших солдат разбудил веселый многоголосый девичий смех, девушки попросились подвезти их до соседнего разъезда, где они работали. Солдаты с удовольствием приняли молодых попутчиц. Вскоре с нар послышались шумная возня, смех, визг — благо тьма была кромешная. На следующей остановке девушки, к великому огорчению солдат, сошли. Ребята успокоились и заснули.

А утром эшелон прибыл к месту назначения — на станцию Боин Тумень в Монголии под Чойбалсаном. Все сошли из вагонов… и не узнали друг друга. Лица, обмундирование солдат были густо измазаны черным мазутом — результат жарких ночных братаний со смазчицами.

Лагерь на реке Керулен