Атомный век Игоря Курчатова

По-своему это был даже отдых. Того суетливого напряжения, что в начале войны, работы с кораблями уже не требовали. Кормили по морскому аттестату. Жил на корабле, в каюте капитана, любовался чудесными красками Севера, особенно на восходе и закате, впечатлялся самоуверенным непривычным покоем сопок на другом берегу Кольского залива. И погодой: за полярным кругом было намного теплее, чем в Москве.

В Москве же тем временем утрясали штатно-организационную ситуацию, возникшую после распоряжения № ГОКО—2872сс от 11 февраля 1943 года, в котором непосредственное руководство работами по урану было возложено «на тт. Первухина М.Г. и Кафтанова С.В.», а научное руководство – «на профессора Курчатова И.В.».

Тем же постановлением Президиума АН СССР было официально приказано (глаголом «разрешить») перевести «группу работников спец-лаборатории атомного ядра из г. Казани в г. Москву для выполнения наиболее ответственной части работ по урану». Вот итогом долгих размышлений о составе этой «группы работников», которые продолжались в той самой каюте капитана в Ваенге, где топили так, что иной раз спать приходилось при открытом иллюминаторе, и стал первый список тех, с кем Курчатов собирался начать свой новый путь.

Формально Курчатов получил под руководство своё первое научное заведение 12 апреля 1943 года. В этот день вице-президент АН СССР академик А.А. Байков и секретарь Президиума АН СССР академик Н.Г. Бруевич подписали распоряжение № 121: «В соответствии с Постановлением Государственного Комитета Обороны организовать Лабораторию № 2 Академии наук СССР» [53, с. 360].

Самыми первыми сотрудниками Лаборатории стали Леонид Михайлович Немёнов и Пётр Яковлевич Глазунов. Назначенные, соответственно, старшим научным сотрудником и главным инженером.

Следующими первыми стали Алиханов Абрам Исаакович, Корнфельд Марк Осипович, Никитин Сергей Яковлевич, Щепкин Герман Яковлевич, Флёров Георгий Николаевич, Спивак Пётр Ефимович, Козодаев Михаил Силыч, Джелепов Венедикт Петрович. Хотя они формально и оставались в кадрах Физтеха, в марте 1943 года начали приезжать к Курчатову в Москву. Несколько позднее подтянулись И.К. Кикоин, Я.Б. Зельдович. Ещё позднее – Ю.Б. Харитон, который сначала должен был завершить в Казани свою работу по взрывам для армии.

Официально же все сотрудники Курчатова были оформлены аж через полгода, приказом № 86 по Казанской группе ЛФТИ от 14 августа 1943 года.

Первой «резиденцией» Лаборатории № 2 стал старинный особнячок в Пыжёвском переулке. Это помещение выехавшего в эвакуацию Сейсмического института АН СССР предложил Абрам Алиханов.

Самым первым делом Лаборатории – не считая изучения Курчатовым документов разведки и составления отчётов по ним – стала поездка Немёнова и Глазунова в блокадный Ленинград. С целью вывоза разного полезного оборудования из ЛФТИ в Москву. Например, закопанных перед эвакуацией во дворе института латунных шин и медных труб. А главное – собрали и вывезли части конструкции циклотрона, прежде всего генератор и выпрямитель.

Леонид и Пётр задание даже перевыполнили. Дважды. Во-первых, они разыскали… Нет, это во-вторых. Во-первых, они привезли с собою больше сотни посылок для остававшихся всю блокаду в Ленинграде коллег под руководством дорогого Павла Кобеко! Для родственников тех, кто эвакуировался, – тоже, это уж само собою. И всё же – довезти такой груз, да на самолёте – это дорогого стоит.

Распоряжение № 121 от 12 апреля 1943 г. о создании Лаборатории № 2. Заверенная копия из архива АН СССР. [НИЦ «Курчатовский институт»]

Распоряжение № 122 о назначении И.В. Курчатова начальником Лаборатории № 2. 10 марта 1943 г. Заверенная копия из архива АН СССР. [НИЦ «Курчатовский институт»]

Благодарность Л.М. Немёнову и П.Я. Глазунову за вывоз оборудования из Ленинграда. [НИЦ «Курчатовский институт»]

А во-вторых, с письмом от Михаила Первухина к Андрею Жданову, где содержалась просьба о всемерном содействии, Немёнов и Глазунов разыскали и вывезли с завода «Электросила» 75‐тонный электромагнит. Указания Жданова заставили военных выделить им два вагона и роту солдат, которые и погрузили в те вагоны всё вывозимое оборудование. После частичного прорыва блокады в январе 1943 года поезда на Большую землю уже ходили, хоть нередко и подвергались обстрелам недалеко отогнанных немцев. Но в этот раз повезло, вывезли всё без происшествий. За что первые сотрудники московской (в Казани ещё оставалась часть её) Лаборатории № 2 получили свои первые премии – по тысяче рублей.