Атомный век Игоря Курчатова

[Портал «История Росатома» /

http://www.biblioatom.ru]

И это мы ещё не вышли за опытно-экспериментальный уровень, который уже, однако, требует серьезной приборно-аппаратной базы…

Далее. Чтобы из урана получить плутоний, нужен котёл-реактор. Графитовый или тяжеловодный. А котёл – это само по себе небольшой заводик. Или большой – в случае с тяжеловодным котлом. Потому что тяжёлой воды надо произвести очень много. А её в обычной воде не больше, чем «полезного» урана – в природном, 238‐м. И значит, для промышленного производства нужны целые производственные комбинаты.

Ещё. Для графитового котла необходим графит, и очень чистый. Обычный не годится, поскольку содержит бор, который слишком хорошо поглощает нейтроны. Значит, графит надо очищать в промышленных масштабах.

Опять в промышленных…

А ещё – необъятность техзаданий и спецификаций, приказов и распоряжений. А в сердцевине всего этого – неиссякаемый поток исследовательских задач, не требующих отлагательства.

Когда Курчатову ими заниматься? Или хотя бы организовывать их? И где? В аванзале дома, где некогда фланировали Грибоедовы со своими дамами? В полуподвале? В кабинете, предварительно согнав со своего стола заспавшегося руководителя сектора?

Глава 3 Промедление субъективное и объективное

Всё было решено вроде бы логично: М.Г. Первухин – администратор от государства, И.В. Курчатов – администратор от науки. Оба – под общим руководством В.М. Молотова. И все – под И.В. Сталиным.

Причём с персональной ответственностью за результаты.

Логично. Но вот первые документы о разворачивании Атомного проекта отчего-то полны самого чёрного негатива:

Решения ГОКО по урану выполняются очень плохо, что видно из прилагаемых справок.

По обоим решениям ГОКО работы в установленные сроки выполнены не будут. Ни Академия наук, ни Наркомцветмет серьезно этим делом не занимаются, работа в значительной части идет самотеком.

После состоявшихся решений по урану тт. Первухин и Кафтанов самоустранились от наблюдения за выполнением этих решений. Тов. Попов (Наркомгосконтроля), на которого лично было возложено наблюдение за выполнением Постановления ГОКО от 27.XI.1942 г. «О добыче урана», также серьезно проверкой не занимался.

Было бы целесообразно возложить на одного из заместителей Председателя СНК СССР (м.б. т. Первухина) и т. Кафтанов обязанность повседневно наблюдать и руководить делом выполнения работ по урану.

Что касается дополнительных практических мер в целях развития работ по урану т. Кафтанов представляет проект распоряжения ГОКО на Ваше рассмотрение.

И. Лапшов [141, с. 308].

Это самое начало февраля 1943 года, записка Секретариата СНК СССР В.М. Молотову.

В прилагаемых справках – почти сплошь одно: «Разработан лишь проект установки…», «К 1 марта выполнено не будет…», «Установка вместо 1 января… будет изготовлена… не раньше марта…», «Материалы и станки не выделены…» [141, с. 309].

Судя по всему, приложенные к записке секретариата правительства справки ощутимо подогрели сидение кресла под самим В.М. Молотовым. Ибо он отреагировал мгновенно: постановление № ГОКО-2872сс было принято уже 11 февраля 1943 года. Причём подписано именно им, а не И.В. Сталиным.

Постановление ГОКО пестрело словами: «возложить обязанность», «обязать закончить», «обязать поставить», «обязать изготовить». Однако и через две недели оценки выполнения этого распоряжения оказались смягчены лишь отсутствием слова «очень»: