Аттические ночи. Книги XI - XX

(16) Я думаю, что Фронтон посоветовал нам искать эти слова не потому, что он считал, будто они есть в каких-либо старых книгах, но для того, чтобы мы занялись вдумчивым чтением, разыскивая довольно редкие слова. (17) Слово quadriga (квадрига), которое кажется самым редким, мы нашли в единственном числе в книге сатир Марка Варрона, [1294]озаглавленной „Экдеметик“. [1295](18) Harenae (пески) же во множественном числе мы искали с меньшим усердием, поскольку, как я уже упоминал, кроме Гая Цезаря, никто из ученых людей не приводил этого слова.

Глава 9

<***>

(1) Юноша всаднического происхождения — родом из Азии, веселого нрава, щедро одаренный и природой, и судьбой, и талантом, и любовью к мусическому искусству — давал обед для друзей и учителей в небольшом пригородном имении, чтобы отметить тот день в году, который был началом его жизни. (2) Пришел тогда с нами на тот же обед ритор Антоний Юлиан [1296]— учитель на государственном жалованье, испанец по рождению, человек блистательного красноречия, сведущий в древней литературе. (3) Он, когда закончились кушанья и настало время кубков и речей, пожелал, чтобы пригласили искуснейших певцов и кифаредов обоих полов, которые, как он знал, есть у хозяина. (4) Когда юношей и девушек привели, они исполнили в приятной манере множество стихов Анакреонта и Сапфо (Sapphica), а также некоторые нежные и прелестные любовные элегии новых поэтов. (5) Мы наслаждались, кроме всего прочего, приятнейшими строчками старого Анакреонта, которые я даже записал, чтобы иногда бессонный труд и ночная тревога на короткое время нашли отдых в прелести звуков и мелодии: [1297]

(6) Гефест, сребро кующий,Прошу тебя, не надоДоспехов мне гоплита.Что толку мне в сраженьях?Но сделай кубок полый,Глубокий, если сможешь.Изобрази на нем мнеНи звезды, ни созвездья,Ни Ориона бури.Что дело до Плеяд мне,Что мне до Волопаса?Изобрази мне лозыИ виноград на лозах;Вакханок, гроздья рвущих,И чан вина представь мне,И виноград давящих сКрасавцем ДионисомЭрота и Батилла. [1298]

(7) Тогда некоторые греки, бывшие на этом пиру, приятные люди и также весьма сведущие в нашей литературе, стали дразнить и высмеивать ритора Юлиана как совершенного варвара и деревенщину, явившегося из испанской земли, [говоря], что он — лишь крикун и мастер бешеного и сварливого слова, дающий уроки языка, в котором нет наслаждений и изящества Венеры и Музы; они настойчиво спрашивали его, что он думает об Анакреонте и других поэтах этого рода и создавал ли кто-либо из наших поэтов столь плавно льющуюся усладу стихов. „Разве, пожалуй, — говорили они, — чуть-чуть Катулл, а также немножко Кальв. [1299]Ибо Левий сочинял запутанные вирши, Гортензий [1300]— некрасивые, Цинна [1301]— неизящные, Меммий [1302]— грубые, и все они вместе — неискусные и нескладные“.

(8) Тогда [Юлиан], вступаясь за отеческий язык, словно за жертвенники ларов и пенатов, сказал с негодованием и возмущением: „Я, конечно, должен с вами согласиться в том, что в своем великом беспутстве и бесстыдстве вы превосходите Алкиноя [1303]и идете впереди как в роскоши одеяний и кушаний, так и в сладости [1304]песен. (9) Но чтобы вы не осуждали нас, то есть само имя латинян, как диких и необразованных за [нашу] чуждость Афродите , прошу, позвольте мне покрыть плащом голову, как, говорят, сделал Сократ во время одной не очень скромной речи, [1305]послушайте и узнайте, что у нас тоже были поэты любви и служители Венеры прежде тех, кого вы назвали“. (10) Откинувшись назад, с закрытой головой, весьма приятным голосом он прочел стихи древнего поэта Валерия Эдитуя, [1306]а также Порция Лицина [1307]и Квинта Катула, [1308]изящнее, утонченнее, элегантнее и прелестнее которых, я полагаю, не найти ничего ни по-гречески, ни по-латыни. (11) Стихи Эдитуя:

Только начну я о том, чего от тебя добиваюсьВсей неспокойной душой, — молкнут слова на губах.Сразу пот на груди выступает обильною влагой,Я цепенею, молчу, силюсь и гибну без слов. [1309]

(12) Также он прибавил и другие его стихи — честное слово, не менее приятные, чем предыдущие: