Аттические ночи. Книги XI - XX

Что ты мне факел даешь, Филэрот? Не нужен мне факел.Сердце во мне горит и освещает мне путь.Сердца не погасить ни самому дикому ветру,Ни дождю, что льет мутным потоком с небес,Этот огонь лишь Венера зажгла и Венера потушит:Больше против него нет побеждающих сил. [1310]

(13) Он прочел также вот эти стихи Порция Лицина:

Вы, пастухи овец и нежных овечьих приплодов,Вы хотите огня? Так поспешите ко мне!Я — человек-огонь! Трону пальцем — весь лес загорится,Все загорятся стада, все, что я вижу, — в огне! [1311]

(14) Стихи Квинта Катула были таковы:

Где моя душа? Улетела опять к ФеотимуИ, как беглянка, теперь ищет убежище в нем.Что ж? Ведь я уж давно объявление сделал такое,Чтоб не впускал он ее, а прогонял от дверей.Надо пойти и вернуть. Но как самому не попастьсяВ плен? Что делать, увы? Дай мне, Венера, совет! [1312]

Глава 10

<***>

(1) Помню, однажды я и Юлий Цельзин Нумидиец [1313]ходили навещать Корнелия Фронтона, у которого тогда серьезно болели ноги. [1314]Когда нас ввели, мы застали его возлежащим на греческом скимподии, [1315]а вокруг него сидело множество мужей, прославленных своей ученостью, родовитостью или судьбой. (2) Здесь же стояли многочисленные архитекторы, приглашенные для устройства новых бань, и показывали различные их виды, изображенные на тонком пергаменте. (3) Выбрав один образец и вид бань, [Фронтон] спросил, сколько денег потребуется для полного завершения строительства, (4) и когда архитектор сказал, что, как кажется, необходимо почти триста сестерциев, один из друзей Фронтона прибавил: „И примерно (praeterpropter) еще пятьдесят“. (5) Тогда Фронтон, отложив разговор, который намеревался вести о затратах на бани, глядя на того друга, который сказал, что <нужно> еще примерно пятьдесят, <спросил его, что означает practerpropter>. [1316](6) А друг этот ответил: „Слово это не мое, но ты можешь слышать его в речи многих людей, (7) а что оно означает, следует спросить не у меня, а у грамматика“, — и при этом показал пальцем на учителя грамматики с весьма известным в Риме именем. Тот же, смущенный неясностью самого обычного и общеупотребительного слова, сказал: (8) „Мы исследуем то, что вовсе недостойно чести нашего исследования. (9) Ибо я не знаю, что означает это совершенно плебейское слово, употребительное скорее в речи ремесленников, чем <людей образованных>“. [1317]

(10) Но Фронтон, выражая лицом и голосом заинтересованность, спросил: „Так тебе, учитель, кажется недостойным и предосудительным слово, которым и Марк Катон, [1318]и Марк Варрон, [1319]и многие более древние пользовались как занимающим должное место в латинском языке?“ (11) Тут и Юлий Цельзин напомнил, что в трагедии Энния, [1320]которая называется „Ифигения“, встречается то самое [слово], о котором идет речь, и грамматики имеют обыкновение скорее исправлять его, чем объяснять. (12) Поэтому он приказал тотчас принести „Ифигению“ Квинта Энния. В хоре этой трагедии мы прочитали следующие стихи:

Кто не может жить в покое, тот покоя не ищи.Ведь когда ты знаешь дело, что тебе поручено,То тебе твои старанья только в удовольствие;А в покое неспокойный ум лишь праздно мечется.Так и здесь: мы уж не дома и еще не на войне,Бродим взад-вперед без цели и не туда, куда хотим,Все постольку да поскольку:толк не толк и жизнь не в жизнь(praeterpropter vitam vivitur). [1321]

(13) Когда это прочитали, Фронтон спросил у уже утратившего уверенность грамматика: „Ты слышал, наилучший из учителей, как твой Энний сказал praeterpropter в такой сентенции, какой обычно пользуются философы в своих строжайших предписаниях? Итак, мы просим тебя сказать, так как речь уже идет о слове Энния, каков скрытый [1322]смысл вот этого стиха: praeterpropter vitam vivitur („жизнь проживается кое-как“)“.