Август. Первый император Рима

Цицерон начал с того, что негоже властям вести переговоры с мятежником, захватившим оружие в свои руки. Затем он нашел красочное сравнение с жестоким волком, который в этот самый момент осаждает италийский город, не обладая даже правом иметь свое войско. Он собрал все новые свидетельства, которые мог привести, чтобы показать насилие, предательство и измену этого общего врага, истинное и злодейское содержание его намерений, его неуважение к законам божеским и человеческим. Вести переговоры с таким человеком – значит нарушить традиции Римской республики. Он просто посмеется над ними; все усилия и устремления патриотически настроенных граждан направлены на то, чтобы посвятить себя священной борьбе за свое отечество. Нет, не должно быть никаких переговоров, все государство должно направить все силы на войну, пока опасность не будет предотвращена. Следует принять срочный декрет, гарантирующий всем воинам армии Антония неприкосновенность в случае их сдачи до 1 февраля.

Затем он предложил некоторые меры для урегулирования и объединения сил против Антония. Первое – определить наконец статус преданного Децима Брута; второе – выказать почтение Лепиду, который был на стороне колеблющихся, но его можно привлечь на свою сторону; третье (и здесь он перешел к серьезной части предложения) – сделать Гая Цезаря, сына Гая Цезаря, сенатором в ранге пропретора; и последнее – все воины-ветераны, поддержавшие сенат, должны получить наделы земли в Кампании или где-либо еще и чтобы им выплатили те суммы денег, которые Гай Цезарь (то есть Октавиан) им обещал, если они перейдут на его сторону.

В течение пяти дней в сенате шли бурные дебаты. Консулы склонялись на сторону Калена. Было указано, что Марк Антоний имеет законные права и решение сената передать в управление Цизальпийскую Галлию Дециму Бруту было отменено решением собрания, передавшего ее Антонию. Почему же тогда Антоний должен быть предан анафеме за то, что он выполнял законные решения? Это неразумно. Споры закончились компромиссом, в котором мнение Цицерона и его сторонников получило небольшой перевес. Хотя решили направить к нему послов, они не имели полномочий для переговоров и должны были предъявить ультиматум, требовавший подчинения Антония законному правлению. С другой стороны, Октавиан получил пропреторское звание и намеревался выполнить данные своим воинам обещания. Именно эти войска представляли серьезную силу, как прекрасно понимал Цицерон, поскольку Антоний, скорее всего, ультиматум не примет всерьез и вся борьба будет зависеть от войск Октавиана.

Молодой Октавиан, кажется, принял помощь Цицерона, хотя и весьма мало верил в его искренность. Он понимал, что Цицерон и оптиматы хотели просто использовать его в качестве подходящего инструмента, который затем можно отложить в сторону за ненадобностью (Аппиан, «Гражданские войны», III, 48, 64). И нельзя сказать, что он сильно ошибался.

Общественный интерес. Напрасное посольство. Гирций и Октавиан. Вожди цезарианцев. Послание Антония

Хотя со времен Юлия заседания сената часто проходили на публике, эти пятидневные дебаты заинтересовали множество римских граждан, толпившихся на Форуме.

Как только проголосовали за принятие решения, Цицерон поспешил на Форум, где трибун Апулей представил его. Здесь он предложил собравшейся толпе аргументы, которые приводил в поддержку своей политики. Собранию понравились его речи, но, будь Цицерон проницательнее, он бы понял, что его поддерживают потому, что он поддержал Октавиана.

Послы отправились в Мутину, и случилось так, как и предвидел Цицерон. Они вручили ультиматум без всяких комментариев. Антоний хмурился, ругался и отказал им во встрече с Децимом Брутом. Что касается ультиматума, то он не обратил на него никакого внимания. Особенно он был откровенен по поводу Цицерона, человека, которого (как он заметил) пощадил Цезарь и который стал на сторону его убийц; он ненавидел Децима Брута, который поднял такой шум по поводу тирании Цезаря, а теперь прячется за спины магистратов, которых назначил тот же Цезарь, и выступает против него, Антония, которому Цизалыгийская Галлия досталась в соответствии с конституционным решением собрания. Наконец, он выдвинул послам свои условия – отозвать Брута и Кассия, подтвердить законность деятельности его и Долабеллы во время исполнения ими консульских обязанностей и (для него самого) отдать ему в управление Цизальпийскую Галлию сроком на пять лет с правом держать армию в шесть легионов. Сенат отреагировал, объявив чрезвычайное положение, публично назвав Антония врагом отечества и незаконными те войска, которые были в его распоряжении, если они не подчинятся законному правительству.