Август. Первый император Рима

Некоторые сведения мы узнаем из источников, которые можно назвать и истинность которых можно оценить. Плутарх передает истории, рассказанные врачом Филотом из Амфиссы, который был другом его деда. Филот, в то время изучавший медицину в Александрии, нередко обедал с Антиллом Антонием, сыном Фульвии, и однажды в дружеском споре за столом осадил не в меру разговорчивого собеседника. Антилл, довольный, «весело засмеялся и крикнул: «Все, что здесь есть, дарю тебе, Филот!» – и с этими словами указал на стол, тесно уставленный вместительными кубками. Филот горячо благодарил, но был далек от мысли, что такому юному мальчику дано право делать столь дорогие подарки. Однако спустя короткое время является один из рабов, приносит корзину с кубками и велит ему скрепить своею печатью расписку. Филот стал было отказываться и боялся оставить кубки у себя, но раб ему сказал: «Чего ты трусишь, дурак? Не знаешь разве, кто тебе это посылает? Сын Антония, а он может подарить и золотых кубков столько же! Но лучше послушайся меня и отдай нам это все обратно, а взамен возьми деньги, а то как бы отец не хватился какой-нибудь из вещей, ведь среди них есть старинные и очень тонкой работы». Эту историю, – пишет Плутарх, – говорил мне мой дед, Филот любил повторять при всяком удобном случае» (пер. СП Маркиша).

Это было одним из проявлений поведения неподражаемых.

«Тот же Филот познакомился с одним из поваров царицы, который уговорил его поглядеть, с какою роскошью готовится у них обед. Его привели на кухню, и среди прочего изобилия он увидел восемь кабанов, которых жарили разом, и удивился многолюдности предстоящего пира. Его знакомец рассмеялся и ответил: «Гостей будет немного, человек двенадцать, но каждое блюдо надо подавать в тот миг, когда оно вкуснее всего, а пропустить этот миг проще простого. Ведь Антоний может потребовать обед и сразу, а случается, и отложит ненадолго – прикажет принести сперва кубок или увлечется разговором и не захочет его прервать. Выходит, – закончил повар, – готовится не один, а много обедов, потому что время никак не угадаешь» (Плутарх, «Антоний», XXVIII. Пер. СП. Маркиша).

Римские и греческие представления о том, что же входит в понятие неподражаемой жизни, были довольно разными. Антоний и его друзья не дотягивали до греческих стандартов. Пьянство, охота, игра в кости, конные ристалища нравились им больше, чем просто пиры, богатые одежды и музыкальные услады; именно роскошь и расточительство, лежащее в основе всех удовольствий, привлекали их, стремление совершать такие поступки, несмотря на последствия, которые не удавались никому прежде. Клеопатра не возражала против легкомысленных развлечений римлян, которые, видимо, имели для нее очарование новизны. Она участвовала в охоте и играх; она переодевалась и сопровождала Антония в его «набегах» в грязные районы города, с присущими им доступными женщинами и дерущимися мужчинами, – обычное явление в свободных портовых городах. Она, возможно, была единственной правящей царицей и единственной из египетских правительниц, участвовавшей в подобных развлечениях, которые зачастую заканчивались тем, что Антония и его друзей выгоняли из питейных заведений и отвозили домой переодеться. Существует знаменитый рассказ о том, как закончился этот союз неподражаемых, когда царица завершила акт коронации, как никто иной ранее, бросив жемчужную серьгу в винный кубок, затем, проследив, как она растворилась, выпила содержимое кубка – самый дорогостоящий напиток, который когда-либо приходилось видеть Антонию. Так рассказывают. Но это могло быть и правдой! Через несколько лет Август, сохранив другую серьгу из этой пары, выставил ее в музее на Палатине.