Читаем Австралия. Полная история страны полностью

Не было бы счастья, да несчастье помогло: в 1778 году началась Англо-французская война. Филлип был отозван на службу в Королевский флот, где был назначен первым лейтенантом 74-пушечного корабля «Александер» (Alexander), а годом позже его произвели в коммандеры и дали в командование 8-пушечный брандер «Базилиск» (Basilisk). Брандеры были диверсионными кораблями или, как сказали бы в наше время, «кораблями-камикадзе». Груженные легковоспламеняющимися и взрывчатыми веществами, они подходили к кораблям противника и поджигали их. Командование брандерами поручалось наиболее опытным офицерам. Команда обычно не гибла вместе с кораблем, а покидала его на баркасах незадолго до столкновения. Кстати, легендарное Гравелинское сражение [24], в котором англичане разгромили Непобедимую армаду, было выиграно благодаря восьми брандерам.


Алджернон Талмейдж. Основание Австралии. 1937


После того как к Франции присоединилась Испания, Филлипа приблизил к себе Первый лорд Адмиралтейства граф Сэндвич. Графу потребовались сведения о береговых линиях Южной Америки, которые Филлип хорошо изучил за время службы в португальском флоте. В конце 1781 года Филлип был произведен в капитанский чин и получил в командование 20-пушечный линейный корабль «Ариадна» (Ariadne). Хорошее впечатление, произведенное Филлипом на графа Сэндвича, поспособствовало получению ответственного правительственного задания: в 1784 году заместитель министра внутренних дел Эван Непин, возглавлявший политическую и военно-морскую разведку, поручил Филлипу сбор сведений о французских военно-морских арсеналах и обороне французских берегов. Филлип успешно справился с этим заданием, и потому нет ничего удивительного в том, что именно ему поручили основание первой австралийской колонии, ведь для этого дела требовался опытный моряк с острым умом и широким кругозором.

Первый флот

13 мая 1787 года из Портсмута отплыл первый австралийский караван, официально именуемый Первым флотом. Флот, которым командовал произведенный в коммодоры Филлип, состоял из 2 военных кораблей, 6 судов с людьми, а также 3 судов с инвентарем, скотом и различными запасами. Осужденных поселенцев было 757 человек: 565 мужчин и 192 женщины, при которых находилось 18 маленьких детей. Охранять осужденных и защищать будущую колонию должны были 211 солдат, а руководить колонией – 20 чиновников, которые ехали с семьями.

Плыли через Санта-Крус, что на острове Тенерифе, Рио-де-Жанейро и Кейптаун. Не стоит удивляться заходу в Рио-де-Жанейро, ведь прямой переход от Санта-Крус до Кейптауна был слишком длинным, и к тому же в Рио-де-Жанейро британцам было удобно пополнять запасы. Впрочем, нельзя исключать и тактическую хитрость: по понятным причинам, колонизация Новой Голландии не афишировалась, и такой путь позволял ввести в заблуждение испанцев, голландцев и французов. Поскольку у судов была разная скорость, в Ботанический залив они прибывали в течение трех дней – с 18 по 20 января 1788 года.

Суровый морской быт

Воздадим должное памяти первых поселенцев, которым в пути приходилось очень нелегко, тяжелее, чем на новой родине, где они могли двигаться, дышать свежим воздухом и не испытывать постоянной качки. Условия на борту корабля были суровыми. Осужденные не могли свободно передвигаться по кораблю, они проводили большую часть времени в трюмах, где были устроены клетки с железными прутьями или же выгорожены многоместные камеры. В одно ведро справляли нужду, из другого пили воду.

Большинство первых каторжников были неграмотными людьми, а те, кто умел писать, не имели времени и возможности для создания мемуаров, поэтому в нашем распоряжении нет полной картины австралийской каторги, созданной человеком, наблюдавшим эту систему изнутри (для сравнения можно вспомнить француза Анри Шарьера и его «Мотылька», где рассказывается о каторге во Французской Гвиане). Но отдельные, отрывочные свидетельства очевидцев сохранились, нередко в устной форме, и из них пытливый человек мог собрать цельную и достоверную картину.


Прибытие каторжников в Австралию в 1788 году


Таким человеком стал Маркус Кларк, родившийся 24 апреля 1846 года в Лондоне, в семье адвоката. В 1863 году Кларк остался сиротой, не имевшим профессии и средств к существованию. Не видя для себя никаких перспектив в Лондоне, он уехал в Викторию, где его дядя по отцу был судьей окружного суда в Арарате (да, в Виктории есть свой Арарат – холмы, напоминающие силуэтом библейскую гору, а у их подножья раскинулся одноименный город). По прибытии в Мельбурн Кларк около года проработал клерком в банке, но не нашел себя в деловой среде и решил заняться фермерством. С 1867 года он начал посылать рассказы в журнал Australian Magazine и постепенно превратился в одного из самых известных австралийских беллетристов. Отличительной чертой творчества Кларка являются реализм и тщательное внимание к деталям, так что его роман «На срок его подлинной жизни»[25], созданный в начале семидесятых годов XIX века, с некоторой натяжкой можно считать свидетельством очевидца:

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное