Австралия. Полная история страны

Кук, стоящий на высоком постаменте, держит в левой руке подзорную трубу, а правая рука поднята вверх в торжественном жесте. У тех, кто любуется этим творением скульптора Томаса Вулнера, в ушах начинают звучать слова: «Во славу Британии и именем короля Георга III я, Джеймс Кук, капитан флота Его Величества, провозглашаю эти земли владением британской короны.»

Возобновление интереса к Новой Голландии после «Тайм-аута»

У британской короны сообщение о новых владениях не вызвало особого энтузиазма. Отчет Кука прочли и «положили под сукно» на полтора десятка лет. Новый Южный Уэльс был слишком далеко – много месяцев пути – и не манил какими-то особенными выгодами. Действительно, в сравнении с богатым и многолюдным (но несуществующим) Южным континентом Новая Голландия выглядела бледновато. К тому же вскоре после возвращения Кука из первой экспедиции в североамериканских британских колониях вспыхнуло восстание. «Первый звонок» прозвенел в декабре 1773 года в Бостоне, где местные жители сбросили в воду около трех с половиной сотен ящиков чая, принадлежащих Британской Ост-Индской компании. Эта акция, вошедшая в историю как Бостонское чаепитие, стала ответом на «Чайный закон», принятый незадолго до того британским парламентом и предоставлявший определенные льготы Ост-Индской компании. Дело было не столько в чае, сколько в общем недовольстве американцев британской администрацией и необходимостью подчинения Британии.

В 1775 году от множества искр недовольства разгорелся пожар Войны за независимость, в результате которой Британия лишилась всех тринадцати колоний [19] и в сентябре 1783 года была вынуждена признать независимость Соединенных Штатов Америки.

Среди благ, потерянных вместе с колониями, оказалась возможность избавления метрополии от осужденных преступников, которая гармонично сочеталась с продажей их труда местным фермерам и производителям. В этой связке «избавиться» стояло выше, чем «заработать»: известно же, что спокойствие дороже всего. Впрочем, отправка осужденных «куда подальше» сама по себе давала экономическую выгоду, поскольку их содержание в Туманном Альбионе обходилось весьма дорого.

Настал день вспомнить об отчете Кука. Отыскали в архиве, смахнули пыль, прочли и после некоторых раздумий решили, что такая «дыра» идеально подходит для каторжников: очень далеко, и бежать оттуда некуда – разве что к дикарям-каннибалам, но кто в здравом уме решится на такое? Опять же, нужны форпосты на Тихом океане, к которому тянут свои загребущие руки коварные французы.

Кстати говоря, среди австралийских аборигенов людоедство не получило такого широкого распространения, как среди коренного населения Новой Зеландии или Новой Гвинеи. Чаще всего оно носило ритуальный характер. Убитых врагов съедали для того, чтобы получить их силу или же выразить им свое презрение. Могли принести в жертву духам кого-то из соплеменников (мясо при этом съедалось людьми, а духам доставался дым от брошенных в огонь обглоданных костей). Могли и просто съесть слабого в голодный засушливый период. Но при этом сильно не усердствовали и никогда не делали акцента на каннибализме.

Глава третьяСидней – начало всех начал

Томас Таунсенд, первый виконт Сидней, и Уильям Питт-младший

Гилберт Стюарт. Портрет Томаса Таунсенда -1-го виконта Сиднея. Ок. 1785

Министром внутренних дел в правительстве Уильяма Питта-младшего был Томас Таунсенд, первый виконт Сидней. Уильям Питт пришел к премьерству в двадцатичетырехлетнем возрасте (этот рекорд в Великобритании до сих пор не побит) и в общей сложности пробыл у руля около двадцати лет, потому что умел своевременно делать то, чего от него ждали. Правление Питта началось в очень тяжелый для Британии период – в конце 1783 года, когда казна была пуста, долги велики, а в обществе тихо бурлило недовольство, вызванное унизительным поражением в войне с американскими колонистами.

Джон Хоппнер. Портрет Уильяма Питта-младшего. 1806

Надо отметить, что жители Британии всегда смотрели на тех, кто переселялся в колонии, свысока. Считалось, что искать счастья за океаном пробуют только неудачники и неумехи, достойный человек всегда найдет себе занятие на родной британской земле и будет наслаждаться жизнью среди цивилизованных людей. Однако же уезжали не только отчаявшиеся неудачники, но и амбициозные энергичные люди, которым было тесно в рамках давно устоявшегося британского уклада. Вдобавок по прибытии на новые места эмигранты получали своеобразную «закалку», преодолевая множество трудностей. К тому же у них была высокая мотивация: они воевали за свою свободу на родной земле. Так что в их победе не было ничего удивительного.