Байки русского сыска

Из Москвы в Брянск были направлены четверо опытных филёров, в задачу которым поставили слежку за этим Маливой. Агенты должны были осесть в городе, найти там работу и следить за связями «бондаря». Старшему филёру Теленову поручалось свести знакомство с «бондарем», посещая тот же трактир, что и он, войти к нему в доверие и открыться в подходящий момент, сообщив, что он беглый солдат и к «бондарю» его якобы направил Филиппов. Перед тем как поручить это задание Теленову, филёра ознакомили с показаниями Филиппова, Савельева, других членов группы и предупредили, что Курносая ещё не разыскана.

В Брянске Теленов довольно быстро справился с первой частью задания: в трактире, в который обычно ходил Малива, они как-то раз выпили-закусили, разговорились и подружились, как это бывает у людей пьющих сплошь и рядом. В своём первом донесении из Брянска Теленов сообщал, что «бондарь» пьёт сильно и во хмелю болтлив, однако хитёр и про дело ни разу не проболтался. Потом пришло подробное донесение. «Хотя „бондарь“ и утверждает, что он много лет никуда не выезжал из Брянска, похоже, что врёт, — писал Теленов. — Скорее всего, он бывший моряк, причём долго жил на Дальнем Востоке. Так я думаю потому, что: 1) Как-то раз в трактире он случайно обнажил руку по локоть, и обнаружилась татуировка: трехцветный дракон. Такие обычно делают моряки, плававшие в китайских водах. 2) Походка у него явно „морская“: чуть сутулится, широко расставляет ноги, как бы для устойчивости. 3) Головной убор носит, как матросы бескозырку, сдвинув на затылок. 4) Когда он курит, то сплёвывает, выбрасывая слюну очень далеко, как делают матросы, привыкшие сплёвывать за борт, чтобы не попало на палубу».

В другом своём донесении он доложил, что накануне к «бондарю» в трактире подошла какая-то молодая женщина. Она отозвала его в сторону, о чем-то пошепталась с ним и передала «бондарю» узел. «У этой женщины нос вздёрнут, и возможно, это и есть та самая Курносая Таня», — писал Теленов. Ему удалось «передать» Курносую своему напарнику, посещавшему тот же трактир отдельно от него, и тот проследил её до самого дома.

Когда Теленову показалось, что «подходящий момент» настал, он «открылся» своему новому другу. Тот выслушал его, пьяно усмехнулся, но ничего не сказал. Ни фамилия Филиппова, ни легенда о дезертирстве, казалось, на него не произвели никакого впечатления. Опасаясь, что «бондарь», заподозрив слежку, попытается скрыться, Заварзин в тот же день телеграммой распорядился немедленно арестовать «бондаря», его жену и Курносую.

Утром пришёл ответ. Сообщалось, что аресты произведены, но при проведении обысков ни у Курносой, ни у «бондаря» ничего предосудительного не найдено. Вся операция повисла на волоске: тайник с бомбами так и остался необнаруженным, а они могли быть взорваны в любой момент и где угодно. Вот тогда-то и вспомнили о Трефе. Заварзин включил собаку-сыщика и его проводника в специальную группу, которую возглавил ротмистр Курдюмов. Кроме того, в группу вошли два опытных агента. В этой командировке в Брянск Треф превзошёл самого себя.

* * *

Начав обследование дома «бондаря», Треф, нигде не задерживаясь, походил по комнатам и сел. Дмитриеву стало ясно, что никаких тайников в доме пёс не нашёл. Его вывели во двор, но и там картина повторилась. Оставалось поискать ещё в большом огороде. Привезли из участ-ка жену Малива и дали собаке её обнюхать. После этого дело вроде бы пошло веселее: Треф побежал в огород, куда Дмитриев никого не пускал, чтобы не путать следы. Пробегав более часу по всему огороду, обнюхав едва ли не все растения, Треф, так нигде и не задержавшись, опять сел. Что делать теперь, было совершенно не понятно! Дмитриев уже понял, что случилось: супруга Малива каждый день работала в огороде и пёс просто бегал по её следам.