Байки русского сыска

В этот момент к месту событий прибыл Теленов, уже вышедший из обличья дезертира, шляющегося по подозрительным брянским трактирам. Когда жена Малива увидела его, она разразилась по его адресу ужасной бранью и попыталась ударить филёра, после чего её увели. Узнав в чем дело, Теленов сказал Курдюмову, руководившему розыском в Брянске: «Господин ротмистр, в последний раз Малива пришёл в трактир с руками чистыми, но под ногтями у него была „траурная каёмка“, не иначе, шельма, в земле рылся! Вы распорядились бы, чтоб его самого привезли. Может, у собачки дело бойчее пойдёт?!» Ухватившись за этот шанс, ротмистр распорядился привезти из тюрьмы «бондаря», и когда его доставили, история повторилась снова: Треф обнюхал Маливу и побежал в огород. Там побегав вдоль забора… снова вернулся и сел возле Дмитриева! Но понимая, что сейчас все зависит от него и Трефа, Дмитриев снова повёл собаку в дом и заставил заново обнюхать все вещи хозяев, затем снова повёл его на улицу. И тут свершилось! Треф, видимо, «зацепился» наконец за какой-то едва ощутимый запашок и пошёл за ним, пошёл… Вот он снова побежал вдоль забора… Повернул обратно… Покрутился на одном месте… залаял и начал рыть лапами землю. Курдюмов хотел было сунуться в огород, посмотреть, что там происходит, но Треф, грозно рявкнув, едва не бросился на него. «Нельзя, нельзя, господин ротмистр! — закричал на офицера Дмитриев и, уже как бы извиняясь, пояснил мягче: — Он же работает». Издалека ротмистр распорядился отвести в сторону собаку, а когда Дмитриев выполнил команду, в дело вступили городовые с лопатами. Люди выкопали довольно глубокую яму, прежде чем нашли то, что учуяла под землёй собака. Это был смолёный бочонок, в котором был запас взрывчатки для нескольких бомб, крупная дробь «для начинки», пробирки для кислотных детонаторов, корпуса для бомб. Кроме того, свёрток, завёрнутый в синий платок, тот самый, который передала в трактире Курносая. В нем обнаружили 200 экземпляров журнала анархистов «Буревестник». На самом дне бочонка нашли свёрток с документами и фотографиями. На одной из них был изображён Малива в матросской форме, рядом с ним стояла женщина, в которой можно было узнать его жену. На фотографии была надпись: «Владивосток. Фотография „Экспресс“. В том же свёртке лежали паспорта и другие бумаги, выписанные на имена Купченко и Шестовой.

* * *

Как оказалось, «бондарь Малива» был членом банды Филиппова, беглым матросом Купченко. Дезертировав с военного корабля, он стал уголовником и при попытке ограбления церкви убил священника. На этом и «засыпался». Сидя во владивостокской тюрьме, он не стал дожидаться, когда его повесят, сбежал и примкнул к бандитам Филиппова. Шестова, его сожительница, а не жена, была известная во Владивостоке воровка. Курносая, действительно оказалась Таней, сожительницей Филиппова, в полиции Брянска она была зарегистрирована как проститутка.

Обыск в её доме делали тоже с Трефом. Пёс облазил весь дом, чердак, сараи и не нашёл ничего. Тогда был обследован подвал, и там, возле здоровенной лохани с замоченным грязным бельём, Треф залаял. Лохань едва сдвинули с места двое городовых, под нею обнаружился люк, ведший в тайник, в котором нашли много краденого, в том числе и вещи, взятые грабителями во время налёта в калужской губернии, когда были убиты трое обитателей усадьбы.

Этот розыск в Брянске позволил потом обнаружить по всей России несколько законспирированных групп террора, арестовать руководителей «безмотивников». Всего по делу было арестовано 35 человек, в разных местах изъяли много оружия, взрывчатки, готовых бомб. Одному только Богу известно, сколько человеческих жизней спасла собака Треф, найдя в Брянске закопанный бочонок с запасами террористов.

* * *

Всех «безмотивников» судили, и они получили большие сроки каторжных работ. Филиппову, на совести которого, как выяснило следствие, вместе с казнёнными им на «Потёмкине» офицерами было в общей сложности одиннадцать трупов, но за помощь следствию, как и было ему обещано, жизнь этому монстру сохранили. На суде его приговорили к бессрочной каторге. После революции, в почётном звании «жертвы царизма», Филиппов вернулся с каторги в Брянск, где стал… председателем брянской ЧК!