Банкротство физических лиц: как пережить финансовый крах

Долги – явление достаточно распространенное во все времена и у всех народов. Вот как русские классики описывают долговые проблемы позапрошлого века.

А. П. Чехов. Например, в пьесе «Вишневый сад» Чехов изображает погрязшего в долгах героя – Симеонова-Пищика. Чтобы отдать долги одним кредиторам, он занимает у других и пытается поддерживать со всеми хорошие отношения, чтобы иметь возможность попросить у знакомых в долг. Он так погряз в постоянном лавировании между кредиторами, что не может заняться ничем другим. На это обращает внимание студент Трофимов: «… Если бы энергия, которую вы в течение всей вашей жизни затратили на поиски денег для уплаты процентов, пошла у вас на что-нибудь другое, то, вероятно, в конце концов вы могли бы перевернуть землю…». При этом литературный персонаж не ставит себе цель покончить с долгами. Он не хочет менять свои барские привычки, экономить. Даже когда у него появляются деньги, чтобы закрыть дела с кредиторами, его взгляд на ситуацию не меняется. В названной пьесе все-таки остается неясным, станет ли Симонов-Пищик когда-либо свободен от долгов. Неправда ли, узнаваемая ситуация? Тысячи молодых россиян живут в таком же режиме – непрерывного перекредитования.

Сам же Чехов старался не залезать в кредиты и займы. Хотя денег у него было немного, относился он к ним экономно. А когда долги появлялись, писатель старался их сразу же закрыть. Младший брат писателя Михаил Павлович вспоминал такую историю: «Большое имение (Мелихово) в 213 десятин, с усадьбой, лесами, пашнями и лугами, которые он сам же называл «великим герцогством», досталось ему, в сущности говоря, всего только за 5 тыс. руб. Условная цена была 13 тыс. руб., но остальные 8 тыс. руб. были рассрочены продавцом по закладной на 10 лет. Не наступил еще срок и первого платежа, как бывший владелец прислал письмо, в котором умолял оплатить закладную до срока, за что уступал 700 руб. Тогда я заложил Мелихово в Московском земельном банке, причем оно было им оценено в 21 тыс. руб., то есть в 60 % его действительной стоимости. Я взял только ту сумму, которая требовалась для ликвидации закладной, выданной продавцу, и таким образом Антон Павлович освободился от долга частному лицу, и ему пришлось иметь дело с банком и выплачивать ему с погашением долга всего только 300 руб. в год. Какую же квартиру можно было нанять в Москве за 300 руб. в год?». Неправда ли, узнаваемая картина из современной банковской практики.

В России XVIII и XIX веков существовала следующая практика, обычная для многих дворянских семей. Долги человека были разрозненными и не заносились в один документ. Потому после смерти родственники давали объявление в газете, что готовы принять тех, кому был должен покойный. Начинался процесс прихода кредиторов. Тем, кто приходил с долговыми расписками, выплачивали долги, а если наследства не хваталона покрытие полной суммы, то давали 30 копеек за рубль. Если кредитор не появлялся в течение полугода после кончины родственника, долг считался аннулированным.

А вот Достоевский столкнулся с обязанностью выплачивать долги за умершего брата. Это на долгие годы сделало его заложником кредиторов, заставило отдавать рукописи в журналы за куда меньшие деньги, чем это делали другие авторы. Жена писателя Анна Григорьевна Достоевская писала о его долгах: «Лишь самая малая доля их, тысячи две-три, была сделана лично Федором Михайловичем. Главным же образом то были долги Михаила Михайловича по табачной фабрике и по журналу “Время”». После неожиданной смерти Михаила Михайловича (он проболел лишь три дня) семья его, жена и четверо детей, привыкшие к обеспеченной, даже широкой жизни, остались без всяких средств. Федор Михайлович, к тому времени овдовевший и не имевший детей, счел своей обязанностью заплатить долги брата и поддержать его семью… Для уплаты этих фиктивных долгов Федору Михайловичу приходилось работать сверх сил и, тем не менее, отказывать и себе, и всей нашей семье не только в довольстве, в комфорте, но и в самых насущных наших потребностях».

Страшнее всего изображают в русской литературе последствия займов у родственников. Именно необязательность возврата этих денег и исполнения договоренностей оказывалась проблемой, описанной во множестве художественных произведений. Например, брат Агафьи Пшенициной в романе Ивана Александровича Гончарова «Обломов» пытается обмануть ее, незаметно подсунув заемное письмо на большую сумму, чтобы она подписала его не глядя. А в пьесе Александра Николаевича Островского «Свои люди – сочтемся» богатый купец собирается обмануть кредиторов, переписав на будущего зятя все свое имущество. Мужчины договариваются, что затем поделят деньги. Зять уверяет, что ему можно доверять, ведь он «свой человек». Однако семейные узы оказываются недостаточными для того, чтобы защитить от обмана.

<p>Долги частным кредиторам</p>