Баррикады на Пресне. Повесть о Зиновии Литвине-Седом

На этот раз заседание комитета проводилось с особыми предосторожностями и в узком составе (кроме членов комитета приглашен был только Яков Свердлов). Собрались на окраине города в запасной, ни разу еще не пользованной нелегальной квартире; на ближних подступах по всем улицам и переулкам как бы прогуливались молодые ребята из сормовской боевой группы.

Владимирский открыл заседание и представил только что прибывшую в Нижний делегата Второго съезда партии товарища Землячку.

— Розалия Самойловна приехала к нам по поручению Ленина.

Хрупкая молодая женщина с крупными, но правильными чертами лица и гладкими, зачесанными назад волосами, сидевшая в углу комнаты, встала и пошла к столу, за которым сидел Владимирский.

Спокойно окинула взглядом собравшихся и сразу, без вступления и вводных фраз заговорила о главном:

— Владимир Ильич поручил мне ознакомить вас с тревожным положением дел, сложившимся в нашей партии после Второго съезда.

У Розалии Самойловны был врожденный дар пропагандиста. Ее речь была спокойной, казалось, бесстрастной и в то же время неотразимо убеждала своей безупречной логикой.

— …Противоречия между последовательными пролетарскими революционерами и выразителями оппортунистических тенденций, которые проявились уже на Втором съезде, сейчас обострились до предела…

Землячка рассказала, как Плеханов, на съезде по всем вопросам поддерживавший Ленина, вскоре после съезда пошел на уступки меньшевикам и как благодаря этому меньшевики в конце концов захватили редакцию «Искры». Рассказала, как примиренчески настроенные члены ЦК — Гальперин, Красин, Носков, — числящие себя большевиками, приняли позорную «июльскую декларацию», которая признавала законным захват меньшевиками редакции «Искры» и запрещала агитацию за Третий съезд, — словом, полностью капитулировали перед меньшевиками.

— Иными словами, — продолжала Розалия Самойловна, — все центральные партийные учреждения — и ЦО, и ЦК, и Совет партии — оказались в руках меньшевиков, и, казалось бы, они могут торжествовать победу. Но только казалось бы. Меньшевики завоевали учреждения, но не партию. Партия, большая часть ее местных организаций по всей России, твердо стоит за большевиков…

И дальше Розалия Самойловна рассказала о состоявшемся близ Женевы совещании 22 ближайших соратников Ленина и о написанном им обращении «К партии».

— …Владимир Ильич от имени совещания обращается прямо к членам партии, через головы заблудившихся руководителей: «Товарищи! Тяжелый кризис партийной жизни все затягивается, ему не видно конца. Смута растет, создавая все новые и новые конфликты, положительная работа партии по всей линии стеснена ею до крайности. Силы партии, молодой еще и не успевшей окрепнуть, бесплодно тратятся в угрожающих размерах… Практический выход из кризиса мы видим в немедленном созыве Третьего партийного съезда. Он один может выяснить положение, разрешить конфликты, ввести в рамки борьбу. — Без него можно ожидать только прогрессивного разложения партии». Организации Екатеринославская, Кавказская, Тверская, Николаевская, Рижская, Петербургская, Севастопольская, Московская, Тульская, Казанская, — сообщила Розалия Самойловна, — уже потребовали созвать Третий съезд. Владимир Ильич просил меня передать вам, что он надеется и на нижегородцев.

Члены Нижегородского комитета горячо поддержали решение 22-х, решительно осудили «июльскую декларацию» и приняли специальное постановление:

«1. Нижегородский комитет… высказывается за немедленный созыв III съезда;

2. протестует против того, что ЦК до сих пор не уведомил Нижегородский комитет о результатах производимой им, Центральным Комитетом, агитации против III съезда, и выражает свое недоверие Центральному Комитету за то, что он не попытался явиться политическим руководителем партии в настоящую историческую минуту;

3. приветствует появление новой литературной группы, руководимой Лениным, считая, что только отказ ЦК и Совета партии от политики партийного большинства заставил лучших партийных работников создать отдельную литературную группу».

О том, что рассказала членам комитета посланец Ленина товарищ Землячка, и о решении Нижегородского комитета Яков Свердлов в тот же вечер рассказал Зиновию, ставшему одним из самых пламенных пропагандистов решения комитета среди рабочих на фабриках и заводах.

По-видимому, Зиновий умело и успешно пропагандировал идеи Ленина. Иначе к чему бы представителю примиренческого ЦК, прибывшему в Нижний Новгород через некоторое время после отъезда Землячки, приглашать его к себе на беседу.

Когда Зиновию передали приглашение, он сперва было уперся:

— Не пойду.

— Надо сходить, — сказал Яков Свердлов, не то чтобы настаивая, а как бы советуя.

— Шибко он мне нужен. Не пойду.

— Уж не боишься ли ты, что он тебя переубедит?

— Ну уж нет! — вскинулся Зиновий. — Если такой разговор, тогда пойду.