Бег на личный рекорд

Уроки Марка Кугана по забегам на 10 000 м

Одним из моих лучших профессиональных забегов был забег на 10 000 м. Как и одним из худших. Вот как они проходили, и вот что можно из этого извлечь.

Мой первый забег на 10 000 м состоялся 23 апреля 1992 года на знаменитых соревнованиях Penn Relays. Был жаркий и влажный день в Филадельфии, и забег был назначен на вечер. Я помню, что нервничал и был уверен в себе одновременно, что, на мой взгляд, можно считать хорошим настроем. Помню, что днем сходил в кино, чтобы охладиться и расслабиться, хотя и не помню, какой фильм я смотрел.

Среди участников забега были прошлые и будущие олимпийцы Сидней Мари, Род Дехейвен, Аре Накким, а также большинство сильнейших бегунов на 10 000 м Восточного побережья США. В дни перед стартом я постоянно твердил себе, что нужно просто расслабиться, бежать ближе к бровке и не терять контакт с лидерами. Мой план состоял в том, чтобы попасть в лидирующую группу и не беспокоиться о том, буду ли я в ней третьим или восьмым.

Темп на первых кругах был достойным, но не слишком сложным для меня. Я понимал, что нужно выждать. Более опытные партнеры по тренировкам говорили мне, что неудачный забег на 10 000 м на стадионе хуже, чем неудачный марафон. Если неправильно выбрать темп, то забег на 10 000 м может привести к большим психологическим и физическим страданиям, чем большинство других забегов (подробнее об этом выше). Не говоря о том, что все происходит на глазах у множества зрителей — на стадионе некуда спрятаться, если ваш забег пошел не по плану.

Главное, что я знал о Penn Relays, — это о том, что находится очень близко к выходу из последнего виража. На этой дорожке редко можно увидеть, чтобы кого-то обошли после выхода из виража на финишной прямой. Я мысленно готовился к тому, что до входа в последний вираж мне придется выложиться по максимуму. Я знал, как быстро умеют финишировать другие участники забега — Сиднею принадлежал мировой рекорд на 1500 м, — и мне не улыбалась задача бороться с ними в финишном спринте.

По ходу забега большая лидирующая группа уменьшалась, кто-то сбавлял темп. Я обгонял каждого отставшего, стараясь тратить как можно меньше сил. Когда приближался последний круг, первым шел Накким, а вторым я. Он начал немного ускоряться, но мне удавалось держаться рядом, и, когда мы побежали последний круг, я сказал себе, что нужно держаться и готовиться к рывку.

На предпоследней прямой я начал набирать темп. Когда я уже почти обошел Наккима, перешел на спринт и обогнал его. Я вошел в последний вираж на полном ходу. У него не было шансов перестроиться и догнать меня: такой короткой была финишная прямая. В итоге я выиграл забег с отрывом в одну секунду со временем 28:23, что было хорошим показателем для моей первой «десятки» в начале 90-х.

Этот дебют — хороший пример того, как надо бежать 10 км. Я знал, что смогу выдержать взятый на старте темп. Я не помню, обсуждали ли бегуны, какой темп они хотят взять, но большинство участников знали друг друга, и мне казалось правильным мое решение просто бежать с лидирующей группой. Я смог поймать ритм и не доводить себя до изнеможения в начале дистанции. Мне удалось сохранить позитивный настрой, мысленно повторяя себе: «Ты молодец, Марк» и другие простые фразы. Я не уходил на вторую дорожку, а бежал по кратчайшей траектории. Когда я начал финишное ускорение, сделал это решительно, так как заранее продумал, где и когда я начну свой финишный спринт. В общем, хорошая «десятка».

Теперь о не очень хорошем опыте.

Весной 1998 года мой агент Рэй Флинн сказал мне, что в июне на соревнованиях в Хенгело (Нидерланды), скорее всего, будет предпринята попытка установить мировой рекорд на дистанции 10 000 м и что у меня есть возможность принять участие в забеге. В то время в США было мало забегов на 10 000 м высшего уровня на стадионе. Я был очень рад возможности принять участие в быстром забеге на 10 000 м и побить свой личный рекорд 28:23, поставленный шестью годами ранее в Пенсильванском университете.

Проблема с забегом в Хенгело заключалась в том, что темп должен был оказаться слишком высоким для меня. Великий Хайле Гебрселассие из Эфиопии хотел вернуть себе звание мирового рекордсмена и нацеливался на время 26:20. Сейчас я понимаю, что, несмотря на мою радость в связи с такой возможностью, мне, пожалуй, не следовало участвовать в том забеге, — все внимание было сосредоточено на Хайле, который стремился установить мировой рекорд. Так что я, со своей целью преодолеть отметку 28:00, был бы предоставлен самому себе. Однако в 1998 году я ухватился за возможность принять участие в забеге.