Белая лилия, или История маленькой девочки, побывавшей в немецком плену

К утру 8 апреля 1945 года стало тихо. Так тихо, что звенело в ушах. И люди сидели тихо, боясь пошевелиться. Гнетущая тишина давила, настораживала. Вдруг послышался шум въезжающих мотоциклов. Опять немцы? Люди ещё больше съёжились в своих укрытиях. Мама крепко прижала меня и Эдика к себе. Въехавшие мотоциклы остановились, послышались голоса, речь была явно не немецкой. Они громко разговаривали, смеялись. Кто-то прокричал в рупор: «Рус, выходи! Рус, свобода!»

Наконец те, кто посмелее, стали вылезать из своих укрытий. На площади лагеря стояли мотоциклы, на них сидели солдаты, как потом оказалось, — американские. Увидев грязных, измождённых, в лохмотьях пленных, солдаты замерли, потом выпрыгнули из мотоциклов и стали пожимать им руки и угощать шоколадом.

Меня подхватил на руки чернокожий солдат, негр, как мне потом сказали. Я испугалась, ведь я никогда не видела таких чёрных людей. Когда же он в улыбке открыл рот, полный крупных белых зубов, я оттолкнула его руками и закричала. Мне показалось, что он сейчас меня укусит. Солдат громко рассмеялся и, поставив на землю, сунул в руки две шоколадки. Я стремглав помчалась к нашему укрытию, чтобы рассказать маме обо всём увиденном и показать подарок.

Днём в лагерь привезли полевые кухни. На запах пищи с котелками потянулись пленные. После трапезы к пленным обратился американский генерал. Он объяснил, что город освобождён союзными войсками, что в течение трёх дней мы, бывшие пленные, а в настоящее время свободные люди, можем делать в городе всё, что захотим, как победители. Кроме того, нам будет оказана медицинская помощь и налажено питание. После чего американские солдаты во главе с генералом уехали. Пленные, вернее с этого дня бывшие пленные, были ошарашены услышанным и медленно осознавали своё положение свободных людей.

Постепенно люди стали собираться кучками и обсуждать, что им сейчас делать. Наконец решили идти к железнодорожному узлу. Туда в последние месяцы войны немецкие власти при отступлении везли продукты и товары, награбленные в захваченных странах.

Небольшими группами люди направились к станционным тупикам, где стояло множество опломбированных вагонов с награбленным добром. Искали вагоны с продуктами, но когда вскрыли один из них, раздались выстрелы и немецкая ругань. Люди попрятались за ящиками. Шаги стрелявших затихли, и люди всё-таки продолжили вскрывать вагон. В нём оказались посуда, инструменты и даже ящик с пистолетами.

Прихватив инструменты для вскрытия вагонов и оружие для обороны от немецких солдат, люди двинулись осматривать другие вагоны и нашли-таки вагон с продуктами. Погрузив на дрезину тушёнку, сухое молоко, сухофрукты и несколько ящиков с разными консервами, люди стали толкать её по рельсам, ведущим к лагерю (рельсы проходили мимо проволочного заграждения нашего лагеря в сторону паровозоремонтного завода).

Сбежались оставшиеся в лагере, отнесли продукты в столовую. Мужчины открывали пакеты, банки, женщины принялись готовить обед, а дети побежали сзывать всех в столовую. Оголодавшим бывшим пленным, ставшими свободными всего несколько часов назад, требовалось подкрепление. Через час все сидели за столами. Оказалась занятая лишь четвёртая часть столов. Моя мама тяжело вздохнула: «Сколько же погибло человек! Сколько не дожили до победы!» Поняли это и другие и, погрустнев, молча принялись за еду. Хорошая еда, которой мы не пробовали много лет, исправила настроение и вернула силы.

Многие решили пойти на станцию и привезти ещё продуктов на будущее. Прихватив с собой инструменты и оружие, в путь двинулась большая толпа, в том числе и дети. Я как всегда бежала впереди.

Вдруг я увидела, что за вагонами мелькнули люди в немецкой военной форме. «Немцы!» — закричала я и, дёрнув маму за руку, быстро отскочила с ней за какую-то будку. Раздались выстрелы. Люди попадали на землю. Те, у кого было оружие, ответили беспорядочной пальбой. Послышалась немецкая ругань, стоны. Выстрелы из-за вагонов затихли.

Прошло несколько минут. Тишина. Только слышались стоны с обеих сторон. Кто-то пробрался к дрезине, прополз между колёс и, оглядевшись, крикнул: «Никого нет!» Все поднялись и увидели, что среди нас было двое раненых и один убитый. Их положили на дрезину, потом открыли первый попавшийся вагон, в котором оказались продукты и разнообразная одежда. Нашли упаковку с нижним бельём, вытащили из неё нижнюю рубашку и, разорвав на лоскуты, перевязали раненых.

За вагоном послышался стон. Все замерли. В тишине раздался выстрел и быстро оборвавшийся крик. Кто-то из наших полез под вагон. Вернувшись, он сообщил, что немцы-гады оставили своего раненого, и тот застрелился, не желая сдаваться русским.