Белая лилия, или История маленькой девочки, побывавшей в немецком плену

По-особому запомнился Берлин, весь в руинах. Поникшие, голодные немецкие дети, женщины и старики подходили к нашим машинам и, не поднимая глаз, просили у нас продукты в обмен на вещи. А я, глядя на них, вспоминала, как голодали мы. Но не испытывала торжества справедливости. Напротив! Мне было их очень жаль, ведь я знала, что такое голод и как тяжело его переносить!

Помню, как к нашей машине подошла женщина с девочкой моих лет. В руках женщины была большая кукла с белыми волосами, голубыми глазами и в нарядном платье. Девочка тоже держала куклу, но поменьше. Женщина стала показывать нам большую куклу, которая говорила «мама», закрывала и открывала глаза, двигалась, когда её заводили ключом. Я затрепетала, эта кукла — предел моих мечтаний! Увидев моё волнение, мама подала женщине буханку хлеба, а та положила мне в руки куклу. Девочка взглянула на куклу в моих руках и тяжело вздохнула. Женщина что-то сказала моей маме и забрала маленькую куклу у девочки, та горько заплакала. Женщина ударила девочку и обменяла куклу на кусок сахара. Девочка продолжала плакать. Я не выдержала и вернула ей куклу. Она радостно прижала её и улыбнулась мне. Женщина неохотно протянула маме кусок сахара, но тут моя мама отрицательно помотала головой. Немка застыла с протянутой рукой. Но когда мама вторично помотала головой, она радостно улыбнулась, сказала «спасибо!», взяла девочку за руку и они пошли, но постоянно оглядывались и махали рукой. Часа через два женщина снова появилась, что-то положила в руки моему брату Эдику и быстро ушла. Мы осторожно посмотрели, что она положила. Оказалось, что это детская машинка, совсем как настоящая, только не хватало одного колёсика. Но мой брат рос в плену и никогда не видел игрушек. Он вцепился в эту машинку, прижимал её к себе, катал по земле, дудел, как паровоз, и даже лёг спать вместе с ней.

К сожалению, моя кукла недолго дарила мне радость. На одной из остановок я, вылезая из машины, уронила её на дорогу. От удара о мостовую голова куклы раскололась, и из неё выпали прекрасные голубые глаза. Я впала в ступор. Разбитая голова куклы и лежащие поодаль её глаза! Мне было страшно смотреть на её выпавшие глаза. Это было так, будто рядом с ребёнком разорвался снаряд, и он умирает. Я взяла куклу на руки, попыталась вставить глаза, но они снова падали на дорогу. И тут я впервые разрыдалась. Мама подошла, перевязала кукле голову, вставила глаза, но они не двигались, и я поняла: моя кукла умерла. Я много видела смертей и знала, что нужно делать. Я нашла большую коробку, положила туда куклу, закрыла крышкой, отошла подальше от дороги, выкопала ямку и положила туда коробку. Засыпав ямку, нарвала веток и обложила ими могилку. Я уже не плакала, тихо постояла и пошла к своей машине.

Люди молча наблюдали за мной, у некоторых были в глазах слёзы. Они, как мне кажется, вспоминали смерть своих детей.

Из Берлина колонна машин направилась на восток. Перед отъездом нам выдали паёк на три дня: тушёнку, сахар, галеты, сухое молоко. Эти продукты Советскому Союзу поставлялись из Соединённых Штатов Америки.

Когда мы подъезжали к территории Польши, нас предупредили, чтобы на стоянках далеко от машин не отходили, воду из колодцев не пили и никакое угощение от местных жителей не брали, так как всё это может быть отравленным. Нашу колонну автомашин поляки несколько раз обстреляли. И солдатам Красной Армии приходилось вступать с ними в перестрелку. Мы спрашивали солдат, почему поляки так поступают, они сказали, что многие ненавидят русских. Почему? Солдаты пожимали плечами. Только несколько десятилетий спустя стали понятны причины. В 1939 году между Советским Союзом и Польшей был заключён договор взаимопомощи при нападении какой-либо третьей страны. Но Красная Армия не только не защитила Польшу, но и помогала войскам Вермахта оккупировать её территорию.

В конце июля прибыли в Брест. Город был почти полностью разрушен. Нас поселили в палатках. И начались вызовы к следователям НКВД. Спрашивали у всех: почему не эвакуировался, что делал в оккупации, как попал в плен, чем занимался. Спрашивали, а потом перепроверяли показания. При малейшем подозрении бывших пленных эшелонами отправляли в ссылку в северные районы страны.

Я почему-то плохо помню события того периода. Запомнился один случай, связанный с нашей судьбой.

В нашем палаточном городке существовало правило: на допрос вызывали только один раз. Если вызывали вторично, значит НКВД (народный комиссариат внутренних дел) раскопал в твоей биографии что-то предосудительное, а с точки зрения НКВД предосудительным могло быть всё, что угодно.