Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Возглавлял загребскую русскую колонию Николай Петрович Стремоухов, брат саратовского губернатора 1911–1912 гг. П.П. Стремоухова, он служил по военному министерству Югославии. В Загребе проживал и служил Н.Н. Мартос, заслуженный генерал и начальник Государственной стражи в 1919 г. в рамках ВСЮР, там же он и похоронен. Там развивал активную деятельность Н. Краинский, автор интереснейших воспоминаний. Увы, Манакина он не упоминает. Генерал Д.П. Драценко служил по военному ведомству и состоял начальником Загребского района Русского общевоинского союза. Генерал М.А. Иностранцев в 1920-х гг. преподавал в русской реальной гимназии в Загребе. Здесь же проживал и генерал Б.В. Гернгросс, бывший командир 14-го гусарского Митавского полка, который командовал возрожденным полком в Белой армии с января 1920 г., а в эмиграции преподавал на Белградских курсах генерала Н.Н. Головина.

В Загребе у В.К Манакина был целый ряд давних сослуживцев. В городском управлении Загреба работал И.А. Поляков, донской генерал, начальник штаба Донской армии в 1918 г. и, соответственно, начальник Манакина в этот период. Здесь же жил соратник Манакина по корпусу полковник П. Черский. В 1931 г., к десятилетию восшествия короля Александра на престол, в Загребе планировали создание грандиозного памятника – «Дома призрения для больных стариков и бездомных детей имени короля Александра». Объединение русских общественных организаций приглашало всех русских эмигрантов прислать свою лепту в фонд создания памятника на адрес Н.П. Стремоухова¹⁴⁷⁶. Душой и председателем Объединения был П.М. Боярский (товарищами председателя Н.П. Стремоухов и А.А. Колобов, секретарем А.П. Космаенко), в первой половине 1930-х оно объединяло два десятка организаций самой разной направленности. Отказ Боярского от руководства в 1935 г. повлек за собой фактический распад Объединения¹⁴⁷⁷.

Лев Родигин – старый сослуживец Манакина по Саратовскому корпусу и соратник по дальнейшей деятельности в Хорватии. Капитан Родигин назван в числе офицеров, ранее всех прибывших и принявших участие в борьбе, в приказе по ликвидации в сентябре 1919 г. Приказом по войскам Саратовского района от 2 (15) октября 1918 г. № 17 штабс-капитан Родигин принял должность обер-офицера для поручений при командующем войсками района. С 26 ноября (9 декабря) 1918 г. был назначен временно исполняющим должность начальника связи штаба корпуса с исполнением прямых своих обязанностей по должности обер-офицера для поручений при командире корпуса. Наконец, приказом корпусу № 17 15 (28) февраля 1919 г. Родигин стал исполняющим должность штаб-офицера для поручений при начальнике штаба корпуса с 8 (21) сентября 1918 г.¹⁴⁷⁸ Не знаем, чем было вызвано переназначение задним числом, вероятно, соображениями более выигрышного послужного списка для соратника, которому предстояла новая служба. В архиве нацистских жертв Аронзеля (https://collections.arolsen-archives.org/en/ archive/) обнаруживаются документы по послевоенному переезду в США Льва Родигина, уроженца Барнаула 1897 г. рождения, секретаря известного альманаха, а также венского чертежника-техника. Очевидно, это был один из наиболее близких Манакину людей.

Госпожа Бранка Драгичевич, внучка русского эмигранта Ивана Пигарёва, помнила о частых встречах деда, Ивана Пигарёва, с Манакиным. Пигарёв управлял магазином фруктов и овощей¹⁴⁷⁹. Не приходится удивляться этим встречам. И. Пигарёв был унтер-офицером 9-го Донского пешего полка в 1918 г.¹⁴⁸⁰ Этот полк был прикомандирован к Саратовскому корпусу, сражался бок о бок с Саратовскими частями. В Загребе, когда рухнули прежние служебные иерархии, Манакин и Пигарёв оставались прежде всего сослуживцами по Белой борьбе.

История русских в Хорватии довольно активно изучается, прежде всего отметим многолетние усилия Т.В. Пушкадия-Рыбкиной¹⁴⁸¹. Недавно вышли воспоминания представителя старшего поколения русской общины Хорватии¹⁴⁸².

В уже цитированном документе Манакин написал, что борьба за жизнь отняла 2,5 года упорного труда, когда пришлось отойти от всяких политических дел. Таким образом, в 1923-м Манакин уже достаточно твердо стоял на ногах, по крайней мере по эмигрантским меркам.

Виктор Константинович активно включается в общественную жизнь – как русской общины, так и местную¹⁴⁸³.

В 1923–1928 гг. в Загребе у него была зарегистрирована фирма «Гутенберг», которая занималась торговлей печатными красками и графическими принадлежностями¹⁴⁸⁴.

Он являлся редактором газеты «Руски глас», обозначенной как «орган независимо-национальной русской мысли». В августе 1924 г. вышел единственный номер, на хорватском языке. Очевидно, инициатором издания был сам редактор. В периодике Королевства СХС в 1924 г. появилась статья Манакина, в которой он с «патетикой» рассуждал о том, что эмигранты должны готовиться служить России¹⁴⁸⁵.