Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Классическим чужаком-уполномоченным, с чекистской принадлежностью, в камышинских краях стал Иван Павлович Жуков, питерский рабочий, большевик с 1909 г. 9 августа 1918 г., по направлению В ЦИК, он был назначен председателем Саратовской губчека. Жуков сразу стал формировать батальон при чрезвычайной комиссии. Вскоре «поднялись кулаки в Камышинском уезде», которыми якобы руководили засланные белогвардейцы. По немецким колониям и русским деревням гуляло типографское обращение донского казачества. Жуков с батальоном прибыл в уезд и более двух месяцев воевал, «разъяснял», «переизбирал» советы¹²⁷. Так обобщенно пишет ведомственная история КГБ. Некоторые штрихи этой работы можно проследить. Саратовский мемуарист А.А. Минх писал: «ЧК работала вовсю, а для ее и „оживления“ был прислан из Москвы, в качестве председателя, некий тов. Жуков, отличавшийся своей жестокостью и злобой. До него во главе ЧК стоял тов. Дейч, прибывший после переворота из Америки и отличавшийся от других чекистов сравнительной человечностью и, безусловно, выделявшийся своим умом. Во главе отдела по борьбе с контрреволюцией стоял тов. Кравченко, из портных (не саратовцев), служивший слепым орудием Жукова, сам по себе это был полный нуль»¹²⁸. Нижнедобринский отряд, не раз нами упомянутый ранее, двигавшийся вдоль полотна дороги в Камышин, подошел к немецкому селу Ременники близ станции Лапшинка. По дороге ему встретились молодые люди, подчиненные Жукова, посланные военкоматом провести мобилизацию в Гуселке. Мобилизация не удалась, и на обратном пути Жуков решил мобилизовать немцев. Однако его обезоружили и заперли в амбаре, его люди разбежались. Нижнедобринский отряд спас Жукова из горевшего уже (подожженного?) амбара¹²⁹.

Будучи в силе, Жуков действовал весьма жестко и требовал подчинения от местных красных формирований. В августе М.С. Мартемьянов получил от него следующую записку: «Товарищу комиссару М.С. Мартемьянову. Вам нужно будет очистить Олешню, Верхнюю Добринку, Морозов, Бордачи, Чижов и Моисеево. Комиссар отряда Жуков. Нужно арестовать и расстрелять бывшего комиссара военного села Норки…»¹³⁰ Волвоенком и член чрезвычайного штаба Мартемьянов, в свою очередь, сообщал секретарю военно-оперативного штаба в Красный Яр, что в Верхней Добринке «совет поставлен на ход», 15 августа отряд утром выезжает на Памятное – Олешню и просил инструкций. Далее характерная информация: разведка, высланная из Линева-Озера 12 августа, была в Олешне (совета нет), в Топовке (совет восстановлен Жуковым), в Сплавнухе (тоже был Жуков), в Бобровке (был Жуков). Сам Жуков направился в Каменку и планировал быть в Грязнухе 15 или 16 августа. У него в отряде до 20 автомобилей, артиллерия и кавалерия¹³¹. Жуков, видимо, удачно эксплуатировал автомобиль как средство мобильности и устрашения. Советы без внешней поддержки держались плохо. В волостной камышинской Гуселке в южной части уезда пришлый красногвардейский отряд арестовал «кулацких вожаков». 14 ноября через Гуселку проходил отступавший из Мокрой Ольховки в Камышин 1-й Камышинский полк Мартемьянова. Гусельские «партизаны» с обозом продовольствия присоединились к полку. В Норках Жуков выдал всем оружие¹³². Так комбинировалась деятельность местных красных партизан и отрядов, присланных из уездного или губернского центра.

Советский мемуарист пишет, что после выступления в Добринках «заваруха кулацкая» началась во многих селах. Рыбинка и Рудня восстанут в числе многих других крупных сел и слобод Камышинского уезда. Но именно они дадут первых добровольцев Саратовскому корпусу.

Рыбинка поднялась вся. В селе обезоружили и «до ужасу» избили местных советчиков. Красный отряд без потерь со своей стороны ликвидировал это выступление, а фразу мемуариста «самым крепким революционным громом разгромили контрреволюционное настроение села Рыбинки» надо, очевидно, понимать достаточно буквально, если знать, что Рыбинка выступила дружно, а затем дала кадры в боевые антибольшевистские отряды. Рядом находились казачьи части. Красным отрядом стал командовать Чуркин. «От натиска нашего отряда Рыбинской контрреволюционной шайки, где не всех повстанцев схватили ликвидировать, часть убежали в красновскую банду…» Отряд Чуркина расширился до 150 человек и впоследствии стал основой 6-го Камышинского полка¹³³.