Белла Ахмадулина

Дорога на Паршино, дале – к Тарусе,но я возвращаюсь вспять ветра и звёзд.Движенье моё прижилось в этом руследлиною – туда и обратно – в шесть вёрст.Шесть множим на столько, что ровно несметностьполучим. И этот туманный итогвернём очертаньям, составившим местностьв канун её паводков и поволок.Мой ход непрерывен, я – словно теченье,чей долг – подневольно влачиться вперёд.Небес близлежащих ночное значеньемою протяженность питает и пьёт.Я – свойство дороги, черта и подробность.Зачем сочинитель её житиявсё гонит и гонит мой робкий прообразв сюжет, что прочней и пространней, чем я?Близ Паршина и поворота к Тарусеоткуда мне знать, сколько минуло лет?Текущее вверх, в изначальное устье,всё странствие длится, а странника – нет.4–5 марта 1984Таруса

Шум тишины

Преодолима с Паршином разлукамечтой ума и соучастьем ног.Для ловли необщительного звукаискомого – я там держу силок.Мне следовало в комнате остаться —и в ней есть для добычи западня.Но рознь была занятием пространства,и мысль об этом увлекла меня.Я шла туда, где разворот просторанаивелик. И вот он был каков:замкнув меня, как сжатие острога,сцепились интересы сквозняков.Заокский воин поднял меч весенний.Ответный норд призвал на помощь ост.Вдобавок задувало из вселенной.(Ужасней прочих этот ветер звёзд.)Не пропадать же в схватке исполинов!Я – из людей, и отпустите прочь.Но мелкий сброд незримых, неповинныхв делах её – не занимает ночь.С избытком мне хватало недознанья.Я просто шла, чтобы услышать звук,я не бросалась в прорубь мирозданья,да зданье ли – весь этот бред вокруг?Ни шевельнуться, ни дохнуть – нет мочи.Кто рядом был? Чьи мне слова слышны?– Шум тишины – вот содержанье ночи…Шум тишины… – и вновь: шум тишины…И только-то? За этим ли трофеемя шла в разлад и разнобой весны,в разъятый ад, проведанный Орфеем?Как нежно он сказал: шум тишины…Шум тишины стоял в открытом поле.На воздух – воздух шёл, и тьма на тьму.Четыре сильных кругосветных волиделили ночь по праву своему.Я в дом вернулась. Ахнули соседи:– Где были вы? Что там, где были вы?– Шум тишины главенствует на свете.Близ Паршина была. Там спать легли.Бессмыслица, нескладица, мне – долголюбить тебя. Но веки тяжелы.Шум тишины… сон подступает… толькошум тишины… шум только тишины…6–7 марта 1984Таруса

Гряда камней

Постой