Белла Ахмадулина

Тот лишний день, который нам даётся,как полагают люди, не к добру, —но люди спят, – ещё до дня, до солнца,к добру иль нет, я этот день – беру.Не сообщает сведений надземность,но день – уж дан, и шесть часов ему.Расклада високосного чрезмерностья за продленье бытия приму.Иду в тайник и средоточье мрака,где в крайний час, когда рассвет незрим,я дале всех от завтрашнего мартаи от всего, что следует за ним.Я мешкаю в Ладыжинском оврагеи в домысле: расход моих чернил,к нему пристрастных, не строку бумаге,а вклад в рельеф округе причинил.К метафорам усмешлив мой избранник.Играть со мною недосуг ему.Округлый склон оврагом – рвано ранен.Он придан месту, словно мысль уму.Замечу: не́ из-за моих писанийон знаменит. Всеопытный народнасквозь торил путь простодушный самыйотсель в Ладыгу и наоборот.Сердешный мой, неутолимый гений!В своей тоске, но по твоим следам,влекусь тропою вековых хождений,и нет другой, чтоб разминуться нам.От вас, овраг осиливших с котомкой,услышала, при быстрой влаге глаз:– Мы все читали твой стишок. – Который? —– Да твой стишок, там про овраг, про нас.Чем и горжусь. Но не в само́м овраге.Паденья миг меня доставит вниз.Эй, эй! Помене гордости и влаги.Посуше будь все то, что меж ресниц.Люблю оврага образ и устройство.Сорвёмся с кручи, вольная строка!Внизу – помедлим. Восходить – не просто.Подумаем на тёмном дне стиха.Нам повезло, что не был лоб расшиблено дерево. Он пригодится нам.Зрачок – приметлив, хладен, не расширен.Вверху – светает. Точка – тоже там.Я шла в овраг. Давно ли это было?До этих слов, до солнца и до дня.Я выбираюсь. На краю обрываготовый день стоит и ждет меня.Успею ль до полуночного часаузнать: чем заплачу́ календарюза лишний день? за непомерность счастья?Я всё это беру? иль отдаю?29 февраля – 4 марта 1984Таруса

«Дорога на Паршино, дале – к Тарусе…»