Белое солнце России. Белая армия и Православие

Но вернемся к размышлениям князя Трубецкого, который делает очень важный вывод: да, Россию спасли герои, но все те, кто был вне этого героического круга, – не народ, а сброд. Жесткие, но справедливые слова, особенно для понимания нашей Гражданской войны. Философ объясняет свою позицию. По его словам, в дни народного упадка (прежде всего религиозного, конечно) всякий думает только о себе, ищет только собственного спасения и эгоистической выгоды, забывая о целом и малодушествуя. При чтении этих строк перед глазами встают картины Новочеркасска, каким его увидели добровольцы зимой восемнадцатого года. Тогда состоявшие из мальчишек-юнкеров и студентов небольшие отряды белых героев шли по освещенным улицам города, где в переполненных ресторанах веселились офицеры в красивой форме, украшенной орденами и аксельбантами. Почти никто из них, взрослых и здоровых мужчин, не желал идти на фронт. И за них на передовую отправились юнцы – почти дети, чей подвиг был позже воспет в романе генерала Краснова «От двуглавого орла к красному знамени».

Трубецкой пишет, что во все смутные времена народы спасаются не хитроумными политическими комбинациями, не холодным расчетом государственной мудрости, а единственно самоотвержением тех немногих, которые отдают себя в жертву за свою страну. Оно и понятно: началом разложения общественного строя всегда и везде служит корысть – забвение народного целого (лучше даже сказать – забвение Бога и Его заповедей) ради личной и классовой выгоды. Есть только одна сила в мире, которая может победить такое настроение: это жертва, высший подвиг бескорыстия (на такую жертву оказались не способны деятели Временного правительства и поэтому были сметены большевиками). Спасение народа всецело зависит от того, найдутся ли в его среде люди, способные ее принести. Нетрудно понять, что Трубецкой адресует эти слова белогвардейцам – не всем, конечно, а только лучшим из них, воинам Христовым.

Подлинная Россия жила в Белом движении, в тех героях, о которых мы и говорим на страницах книги. Но героический круг имеет способность беспредельно расширяться, он таит в себе ту силу воодушевления, которая в конце концов заражает массы. Бескорыстное воодушевление создает основное ядро возрождающейся жизни народа. Потом, когда подвигом самоотвержения и веры это ядро становится силой, к нему примыкают и материальные интересы. Искатели выгод всегда идут за народной силой, но первоначальный ее источник – не выгода, а подвиг веры, дерзновение и самоотвержение. Да, так и было в Белом движении: одни сражались на фронте, другие устраивались в тылу, в донельзя раздутых штабах; одни молились Богу о победе, видели в своей борьбе крестный путь во имя Родины, другие наживали состояние воровством и спекуляциями. Однако последние не могут называться белогвардейцами в подлинном, можно сказать, духовном смысле этого слова.

Слава Богу, в Белой России нашлись герои. Они сражались не только в окопах, но и противостояли большевизму своей молитвой, нравственной жизнью. За все время странствований по России у Трубецкого была одна точка духовной опоры, которая спасала его от отчаяния. В минуты тяжких сомнений и уныния князь всегда вспоминал заточенного в Москве Патриарха Тихона, и мысль о нем давала душе Трубецкого какое-то неизъяснимое успокоение и легкость духа: достоверность спасения России – вот что чувствовалось ему в эти минуты. Это чувство являлось само собою, интуитивно, мгновенно, упреждая мысли. Потом князь размышлял, стараясь понять, в чем дело. Ему вспоминались слова святителя, произнесенные им в ответ на предупреждения об опасности, грозившей его жизни: «Умереть, ну, так что же такое, я на это готов хоть сейчас; вот если мучить начнут, это неприятно, но и на это придется пойти». И мысль о смерти ни на минуту не нарушала всегда светлого и радостного настроения Патриарха. Из частных бесед со святителем Тихоном князь неизменно выносил впечатление, что Патриарх обрек себя в жертву за Россию. При этом он был внутренне светел и спокоен и всем своим обликом напоминал человека, живущего в соответствии со словами апостола Павла: всегда радуйтесь (1 Фес. 5, 16).

В этих двух чертах – готовности отдать себя в жертву и светлой радости, с какой это делалось, – Трубецкой увидел полную внутреннюю победу над большевизмом: победу не индивидуальную, не личную только, а общую, народную, ибо Патриарх – яркий выразитель могучего русского религиозного движения – «плоть от плоти и кость от кости» Собора, его избравшего. Эта решимость положить душу за православный народ есть высшее выражение духовной жизни всей нашей Церкви, ее молитв и настроения. Патриарх не один нес на себе тяжкий крест за Россию. Есть много других известных и неизвестных подвижников, уже принявших за нее венец мученический. И в этом – достоверность спасения православной России. Все попытки большевиков пошатнуть Русскую Церковь, разорвать ее духовное единство привели только к ее возрождению и укреплению.