Белорусские народные сказки

Погоревал он и пошел бродить по подземному царству. Идет и идет, а тут вдруг такая буря поднялась, что хоть пропадай. Спрятался он под густой дуб. Стоит там и вдруг слышит — пищат на дубе в гнезде птенчики: дождь с градом так и бьет их!

Пожалел Иван птенчиков. Взобрался на дуб и накрыл их своей свиткою[13]. И только он собрался слезть назад, вдруг слышит, что-то наверху шумит, аж ветер на семь верст свистит.

Прилетает к гнезду лазоревая птица Нагай, заметила, что Иван прикрыл ее гнездо от града, и говорит ему:

— Не знаю, добрый человек, как мне тебя и отблагодарить за то, что ты детей моих от смерти спас.

— Вынеси меня, — говорит Иван, — на пашу землю.

— Охотно вынесу. Только достань мне бочку воловьего мяса да бочку воды родниковой. Знаешь, мне часто придется по пути подкрепляться, ты ведь нелегкий!..

— А где же мне достать все это?

— Ступай за огненную реку. Живет там слепой дед. У него много волов.

Направился Иван к слепому деду. Говорит дед:

— Дам тебе, хлопец, бочку мяса и бочку воды родниковой, только попаси одно лето моих волов. А то я слепой, мне трудно за ними бегать.

Иван согласился и остался у слепого деда пастухом.

— Всюду паси их, — говорит дед, — только на луг старой ведьмы бабы Яги не гоняй, а то она погубит тебя… Я погнал раз волов к пей на луг, а она мне за это глаза выколола. Тридцать лет не вижу я свету белого.

— Ничего, — говорит Иван, — как-нибудь и с ведьмой управимся.

Ссучил он себе проволочный кнут, взял булаву и погнал дедовых волов на ведьмин луг.

Только он их пригнал, вдруг видит — мчится баба Яга в ступе, толкачом погоняет, метлой след заметает.

— Кто это тебе дозволил, — кричит баба Яга, — волов на моем лугу пасти? Вот я тебе сейчас глаза выколю, ты и луга моего и свету белого больше не увидишь!

Замахнулась ведьма железным толкачом и кинулась на Ивана. А Иван как хлестнет ее проволочным кнутом, как огреет булавой — так у ведьмы у самой глаза на лоб полезли. Бил, бил Иван ведьму, пока она пощады просить не стала.

— Верни, — говорит ей Иван, — деду глаза, тогда отпущу тебя.

— Верпу, только отпусти. В моей избушке стоят две склянки: с целящей и живою водой. Ты возьми их, помажь деду глаза — он и прозреет.

— Нет, — говорит Иван, — я не верю тебе — ты обманешь. Идем вместе.

Взяли они те скляночки да и пошли к деду. Помазал Иван деду глаза целящей водою — выросли у деда новые глаза; помазал живою — стали они видеть.

Дед так обрадовался, что не знает, как и благодарить Ивана.

— Забирай, — говорит, — хоть половину моих волов и ступай куда тебе надобно. Я уж сам теперь буду пасти.

— А если ведьма опять тебе глаза выколет?

Дед испугался:

— Может и выколоть: она баба скверная! Ведь это жена самого Кащея!

— Ах так! — говорит Иван. — Тогда я сделаю с ней то же, что и с Кащеем.

Добил он бабу Ягу, сжег ее, а пепел по ветру развеял. Потом зарезал двух волов, наложил в бочку мяса, в другую налил воды родниковой и пошел к птице Нагай.

— Подвяжи, — говорит птица, — бочку с мясом мне под правое крыло, а с водой — под левое. А сам садись ко мне на спину. Да смотри: как только я поверну голову направо — бросай мне кусок мяса, а как поверну налево — давай мне ковш воды.

Сделал Иван все, как птица сказала, сел и полетел.

Мчит Ивана птица Нагай вверх по темной норе, а он только успевает кормить ее свежей говядиной, родниковой водой поить.

Бросал он ей мясо, бросал и все наконец перебросал. Поворачивает птица голову направо, а Иван дает ей вместо мяса ковш воды. «Нет, — крутит она головой, — не хочу воды, ты мне мяса подавай!»

Видит Иван — задыхается птица Нагай, а уже и до верху-то недалеко, даже небо светится.

«Что делать?» — думает Иван. Взял он нож, отрезал кусок мякоти со своей правой ноги и кинул птице. Проглотила птица, только поглядела с удивленьем на Ивана. Потом повернула голову налево и запила водой родниковой.

Пролетела она немного и опять стала задыхаться. Тут Иван, не долго думая, отрезал кусок мякоти с левой ноги. Запила птица водой и — вылетела на белый свет.

— Пу, выбрались кое-как, — говорит птица Нагай. — Слезай теперь на землю.

— Не могу, — говорит Иван.

— Почему?

— Да видишь, ноги-то у меня какие…

Посмотрела птица Нагай — и правда: ноги у Ивана израненные…

— Я вижу, — говорит она, — последние куски не такие были. Ну, ладно, теперь они мне не нужны.

Кашлянула птица раз — выплюнула один кусок, кашлянула еще раз — выплюнула второй. Взял их Иван, приложил па место, окропил целящей водой — они и приросли; окропил их живою — стали опять такими, как были.

Поблагодарил он добрую птицу и двинулся в путь-дорогу. Дошел до того города, где жил царь, и попросился переночевать у одной старушки.

Наутро посылает Иван старушку в город узнать, не слышно ли там каких новостей. Пошла старушка в царскую столицу, все там разузнала, вернулась и рассказывает:

— Добрые вести в городе: нашлись, говорят, царские дочки. Там теперь по всем улицам музыканты играют, скоморохи песни распевают.

— А кто же нашел царских дочек? — спрашивает Иван.

— Богатырь Иван Вечерник. Царь отдает ему за это полцарства и младшую дочку в жены. Через три дня свадьба будет.