Белорусские земли в советско-польских отношениях

По этому поводу Иоффе просили направить полякам ноту, проект которой он прилагал к своему письму. В нем сообщалось о готовящемся объединении советских республик Литвы и Белоруссии; заявлялось об их миролюбии по отношению к Польше; содержался протест против вторжения польских войск в Гродненскую губернию, в частности в Белосток, который «чувствует свою неразрывную связь с Советскими республиками Литвы и Белоруссии»²⁸⁹. От имени Временного рабоче-крестьянского правительства Литвы и Белоруссии выражалась готовность полюбовно разрешить все пограничные споры, для чего предлагалось создать смешанную комиссию из представителей Литвы, Белоруссии и Польши²⁹⁰.

Однако не все в Вильне разделяли эту примирительную позицию. Польские коммунисты не доверяли сведениям о готовящихся мирных переговорах, не верили в мирные намерения польского правительства и потому желали ускорения открытой конфронтации, чтобы не быть застигнутыми врасплох²⁹¹. Как показали дальнейшие события, они вернее оценивали намерения руководства возрожденного Польского государства, чьи территориальные амбиции были значительно обширнее, чем только Белостокский округ.

5 февраля под давлением Франции было подписано германо-польское соглашение об эвакуации германских войск из Литвы и Белоруссии и их замены польскими войсками. 9—14 февраля германские войска пропустили польские части через свои порядки до линии река Неман до Скиделя – река Зельвянка – река Ружанка – Пружаны – Кобрин. Затем поляки заняли Белосток, откуда ушли германские части. С февраля 1919 г. возник сплошной советско-польский фронт от реки Неман до реки Припять. 18 февраля под нажимом Франции было подписано германо-польское перемирие в Познани, что позволило полякам перебросить войска на восток. 2 марта польские части генерала С. Шептицкого заняли Слоним, 5 марта части генерала А. Листовского – Пинск. Советские войска были вынуждены отходить, поскольку 4 марта началось наступление войск Колчака на Восточном фронте и туда стали перебрасываться части с запада. Положение Западного фронта осложнилось²⁹².

15 февраля Чичерин, обеспокоенный долгим отсутствием ответа о маршруте следования Венцковского в Москву, писал Иоффе о своих подозрениях по поводу польских коммунистов, вошедших в литовское правительство (Уншлихта, Лещинского и Бобинского): «Это узкие люди с приходскими интересами, они готовы втянуть нас в войну с Польшей… Среди здешних п.с.д. – ков говорят, что польские коммунисты решили по дороге арестовать Венцковского» (выделено в тексте. – Д. К).

Требуя «держать в руках» польских коммунистов и их безоговорочного подчинения директивам ЦК, Чичерин напоминал, что решение принять Венцковского было продиктовано желанием «не создать себе нового фронта». Опасения, писал он, что война может начаться из-за любого пустяка, очень сильны: маршал Фош 25 января потребовал от Германии пропуска польских войск для борьбы против большевиков. В связи с этим Ленин даже пригрозил, что если польские коммунисты не будут пропускать Венцковского, то из Москвы пришлют отряд, чтобы открыть ему путь. Чичерин прямо указывал, что главное в данный момент – обеспечить безопасный проезд Венцковского в Москву²⁹³.

Тревожное письмо Чичерина вызвало недоумение Иоффе, считавшего необоснованными подозрения в несоблюдении польскими коммунистами партийной дисциплины и интересов государственного строительства новых республик. В письме Чичерину от 18 февраля он попытался развеять предубеждение наркома на этот счет, сообщая, что польские коммунисты в литовском правительстве не только не хотят «нас втянуть в войну, но наоборот, требуют гораздо большей уступчивости, чем, по-моему, следует. Они все время требовали, чтобы мы сейчас постановили, что Белостокский и Бельский уезды должны быть отнесены к Польше, и с большим трудом мне удалось в отношении Белостокского уезда провести другую точку зрения, выраженную в присланной Вам ноте Польше»²⁹⁴.

22 февраля Иоффе в докладе Свердлову, Ленину, Троцкому и Чичерину просил ускорить решение вопроса о создании отдельного военного округа в границах Литбел и сообщал, что военное положение в регионе «почти безнадежно… поляки освобождают свои силы подо Львовом и перебрасывают их сюда. По-видимому, имеют строжайший приказ Антанты наступать на нас…»²⁹⁵.