Белорусские земли в советско-польских отношениях

Чтобы стимулировать ход переговоров, российская делегация предложила решать вопрос о границах с учетом того, что Гродненская и Виленская губернии были оккупированы польскими войсками⁴¹⁸, а среди самих белорусов не было единства мнений относительно их будущего. Было заявлено, что поскольку одновременно существовали четыре течения, «в том числе авторитетное и многочисленное незалежническое течение, и столь же многочисленное и авторитетное пророссийское», то логичнее было бы оставить спорные территории в ведении «единственной законной и естественной» наследницы Российской империи, которой они прежде принадлежали, то есть Советской России⁴¹⁹. Аргументировалось это тем, что Россия является не националистическим государством, а федерацией, в отличие от Литвы, которая выказывает явно империалистические замашки⁴²⁰; Гродненская губерния же скорее пожелала бы присоединиться ко всей Белоруссии, потому надо дождаться ее самоопределения⁴²¹. В связи с неопределенностью белорусского вопроса советские дипломаты снова заявили о невозможности удовлетворить все территориальные требования Литвы. Иоффе был опытным переговорщиком, умело совмещавшим твердость позиции с разумными компромиссами, если они служили достижению генеральной цели. А такой целью в советско-литовских переговорах было предотвращение возможного польско-литовского военного союза.

В начале июля советские дипломаты согласились на включение в состав Литвы Ошмян, Лиды и Гродно. Литовская делегация предложение приняла⁴²². Такое решение территориального вопроса должно было устранить опасность польско-литовского сближения. 12 июля 1920 г. был подписан российско-литовский мирный договор, передававший Литве не только Вильну, но и значительную часть западнобелорусских земель.

Разумеется, это вызвало протесты белорусских националистов. 22 июля правительство Ластовского направило от имени Белорусской народной республики правительствам Советской России, Литвы и стран – участниц мирной конференции в Париже протест против российско-литовского договора. В нем, в частности, заявлялось о готовности белорусского народа «бороться с этой вопиющей несправедливостью всеми доступными ему средствами», высказывалось требование «немедленного пересмотра условий названного мирного договора и признания согласно волеизъявления Белорусского Народа (таким волеизъявлением группа Ластовского считала выборы делегатов на Всебелорусский съезд, состоявшийся в декабре 1917 г. и разогнанный большевистским руководством Западной области. – Д. К.) Его суверенности и политической независимости в этнографических пределах»⁴²³.

Однако этот протест не имел каких-либо последствий. Созданные под эгидой Польши институты белорусской власти не только не были признаны ни одним правительством, включая польское, но и не пользовались серьезной поддержкой местного населения. Правительство Луцкевича так и осталось чисто политическим представительством части белорусского политического класса, лишенным возможности влиять на позицию соседних государств – Польши, РСФСР и Литвы, решавших за счет Белоруссии свои текущие и долгосрочные задачи. Оно могло существовать только в условиях польской оккупации, с уходом польских войск под напором Красной армии эта группировка сошла с исторической авансцены, уступив место своим политическим конкурентам. Впрочем, мало чем от него в этом отношении отличалось и правительство В. Ластовского, хотя степень свободы действий у него была заметно больше. Успешное наступление Красной армии в Белоруссии вновь сделало более предпочтительными шансы той части белорусского политического класса, которая ориентировалась на Советскую Россию.

Возрождение БССР и политика Кремля в июне – августе 1920 г

Белорусский вопрос с весны 1920 г. привлекал внимание не только советского дипломатического ведомства, но и политического руководства страны. Майское наступление советского Западного фронта в Белоруссии, которое в первое время развивалось успешно, реанимировало вопрос о возобновлении там процесса советского национально-государственного строительства, начатого в 1919 г.

По инициативе члена РВС Западного фронта А.Г. Червякова стали регулярно собираться заседания инициативных групп коммунистов-белорусов, где рассматривался вопрос о восстановлении советской власти и самоопределении Белоруссии. Червяков и его единомышленники (Жилунович, И. Клишевский, А. Гурло, П. Грицкевич, Г. Богданович и др.) настаивали на создании ревкома Белоруссии в качестве «автономного организма Советской России» и отказывались входить в состав Минского ревкома. В своей записке, направленной в ЦК КП(б)ЛиБ 22 мая 1920 г., Червяков обосновывал свою точку зрения как положениями программы большевиков по национальному вопросу (принцип самоопределения народов), так и международной обстановкой (необходимость парализовать претензии Литвы на Гродно и Виленскую губернию, которым надо противопоставить суверенитет над этой территорией советской Белоруссии⁴²⁴.