Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Смерть И. Сталина весной 1953 г. прервала процесс консолидации этого специфического имперского проекта, основанного на жестко выстроенной иерархии народов, этносов, наций и национальностей: от «старшего» — русского народа, являющегося вождем всего СССР, до самых подозрительных, нелояльных Советской власти, национальностей и этносов. Однако при этом следует заметить, что несмотря на крайнюю степень централизации, которая проявлялась в сталинской модели практически во всем, последняя не подразумевала превращения Советского Союза в моноэтническое государство. Национальные формы государственности в виде союзных и автономных республик, а также автономных областей и округов (в зависимости от численности нации) сохранялись, и более того — увеличились. В 1936 г. Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика была расформирована и вместо нее были созданы три союзные республики: Грузинская, Армянская и Азербайджанская[709]. Две автономные республики в составе РСФСР — Казахская и Киргизская АССР — были выделены из нее и также преобразованы в союзные[710]. Территории, вошедшие в состав СССР в 1939–1940 гг., также получили подобные атрибуты государственности: в 1940 г. были созданы Литовская, Латышская, Эстонская и Молдавская ССР, а Карельская Автономная Республика (вероятно, в надежде на «объединение» с Финляндией) была преобразована в Карело-Финскую ССР[711]. Обязательное изучение русского языка соединялось с преподаванием, хотя и в ограниченных масштабах, местных языков. Поощрялось изучение и развитие национальных культур, центр требовал от местных лидеров не ограничивать преподавание родных языков, но при этом нерусские этносы были обязаны учиться и русскому языку, и русской истории, и русской культуре[712]. При этом, повторим, ставилась прежде всего задача сохранения национальных культур при доминировании русской культуры, а не более тесного сближения народов Советского Союза в надежде на полное преодоление их этнической идентичности и слияния в некое единое целое. Эта цель появится только у наследников И. Сталина, которые после его смерти стали выстраивать советский имперский проект на иных основах.

Реформы и упадок

Завершение Второй мировой войны сделало СССР сверхдержавой, чья власть распространялась на территорию площадью свыше 24 млн кв. км с населением свыше 185 млн человек. В странах-сателлитах, непосредственно не включенных в состав Советского Союза, были установлены режимы, схожие с советским, и проведены преобразования, аналогичные состоявшимся в СССР, — коллективизации и индустриализации. В политической сфере утверждались однопартийные режимы, хотя в нескольких странах формально сохранялась многопартийная система. Создание Совета экономической взаимопомощи в 1949 г.[713] и Организации Варшавского договора в 1955-м[714] должны были цементировать влияние СССР на территории Восточной и Центральной Европы[715].

При этом внутри советской элиты сохранялись планы дальнейшей имперской экспансии. Несмотря на то, что итогом Второй мировой войны не стало сокрушение буржуазной системы («Война в Европе закончилась, а капиталистическое окружение осталось», — с сожалением признавали советские коммунисты[716]), мысли о дальнейшем расширении зоны влияния оставлены не были. В аналитических записках советские дипломаты выдвигали планы получения контроля «транзитных путей через Иран к Персидскому заливу», включения в сферу советского влияния Швеции и Турции, а также размещения советских баз в Северной Африке (Египет, Ливия) и на Ближнем Востоке[717]. Киренаика, на которую СССР прямо заявил претензии на Потсдамской и Лондонской конференциях, стала одним из факторов, ускоривших раскол между Москвой и западными столицами[718] наряду с расколом между СССР и его военными союзниками, происшедшим на фоне обострявшейся гражданской войны в Греции в 1946–1948 гг.[719] Примечательно, что экспансионистские планы в эти годы всерьез подогревались не только центром, но и лидерами союзных республик, мечтавших о расширении «своих» территорий. Так, грузинские коммунисты активно настаивали на аннексии ряда турецких районов близ Батуми, где проживало грузинские население, азербайджанские — на присоединение Южного Азербайджана, входившего в состав Ирана[720].