Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Практически повсеместно отмечается, что происки врагов (или «партнеров», как продолжает называть их В. Путин) обусловливают значительную часть проблем современной России. Прежде всего об этом говорится при оценке экономического взаимодействия России с остальным миром, в котором находится место все большему числу санкций и иных ограничительных мер. Хотя сами санкции власти считают не слишком существенными, но с 2008 г. экономические затруднения объясняются преимущественно внешними факторами: глобальными кризисами, ценами на энергоносители и торговыми войнами, которые одни «партнеры» ведут с другими. В социальной сфере все большее число трудностей также осознанно связывается с западным миром — от «тлетворного влияния» современных ценностей на молодежь вплоть до распространения ВИЧ и наркомании до общего упадка нравственности в православной стране. В политической сфере коннотации оказываются еще более явными и прямыми: Западу неоднократно (хотя в большинстве случаев крайне неуклюже) ставилась в вину поддержка российской оппозиции и провоцирование протестных движений[949]

вплоть до обвинений в стремлении осуществить «смену режима» и свергнуть действующие российские власти[950]

(комиссии по «иностранному вмешательству», созданные в обеих палатах российского парламента[951]

, являются зримым тому подтверждением). Подобная риторика производит значительный эффект, вызывая у населения ощущение жизни в осажденной крепости, требующее смириться с падением уровня жизни, ограничениями демократических свобод и демонтажом правового государства.

Между тем представление Запада как источника значительного числа проблем чревато попаданием в логическую и тактическую западню. Россия, судя по многим признакам, очень хочет вернуться в клуб «рукопожатных» держав — но при этом даже если предположить необъяснимое изменение позиции демократических стран (а некоторые признаки такового мы видели совсем недавно в дебатах о приглашении России вернуться в «Большую восьмерку»[952]

) и вообразить начало новой «перезагрузки», возникает вопрос о том, каким образом власть объяснит населению, что конфронтация окончилась, а проблем в экономической, социальной и политической сферах меньше не стало. Без преувеличения можно сказать, что в последнее время связка тяжелой внутренней ситуации с враждебностью внешнего мира стала настолько жесткой, что мотивация налаживания с «партнерами» сотрудничества, по сути, отсутствует — настолько значительными могут оказаться «непредвиденные последствия» такого шага.

Поэтому мы полагаем, что внешний мир в лице Запада сегодня является уже не ситуативным, а перманентным противником — и оказывается отторгнут не на время, а, скорее, навсегда. Подобное состояние видится нам типичным для сталкивающихся с серьезными проблемами неразвивающихся империй — классическим примером является «уход в себя» Китая начиная с XVII века[953], исторические итоги которого всем хорошо известны. Попытка выдать собственные проблемы за результат внешнего вмешательства, таким образом, говорит прежде всего о том, что у политической элиты нет приемлемого для нее инструмента их разрешения, — а это очень плохой симптом для неустойчивой империи.