Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Я помнил очень подробные описания этих мест в путеводителе, который взял с собой и перечитал уже сто раз. Каждый перекресток был мне знаком. Даже скоростные автострады имели для меня свое особое очарование: это были линии с дорожной карты, но дополненные цветом – серой краской асфальта. В эти первые мгновения пути человек еще не осознает, что такое Путь, не может измерить его величину и огромную протяженность. Проходя через Ирун (город на севере Испании. – Пер.

), я чувствовал себя так, словно просто был в долгой прогулке и, главное, плохо выбрал место для нее.

Потом я вышел из этого города, но по-прежнему был на ногах. Я купил бутылку воды у ворчливого бакалейщика. Покинув лавку, я понял, что она стоит как раз перед развилкой, после которой Путь идет через поля. Должно быть, все паломники заходят к этому человеку, и их посещения из развлечения превратились для него в часть обычной жизни. Причем в не самую приятную ее часть, учитывая, как мало они потребляют. Я и сам после долгих размышлений решил купить только полбутылки: поблизости обязательно должны быть родники. Бакалейщик горько вздохнул, когда клал в кассу мои тридцать пять сантимов.

Утолив жажду, я перешел через шоссе и зашагал по тропе, которая наконец-то вела к зеленым зарослям. Чуть дальше эта тропа приобрела совершенно старинный вид, и мост, по которому она пересекала маленькую речку, был каменным.

Каким сильным было мое радостное волнение паломника-новичка! Мне хотелось петь. Мне казалось: еще немного – и я окажусь в лесу Броселианд (волшебный лес в средневековых французских легендах. – Пер.

), встречу рыцарей и пройду мимо каменных монастырей. Нет смысла уточнять, что я легко прихожу в восторг. У меня есть лишь одно лекарство от этих увлечений – придумывать истории и писать романы. Отправившись к святому Иакову, я, сам того не зная, нашел новое средство против своих вспышек энтузиазма. Дело в том, что Путь полон контрастов и регулярно остужает пылкое воображение. Я бы осмелился сказать, что он обуздывает чувства паломника. Мне казалось, что я погрузился в природу, но на самом деле я ошибался. Это был ложный сигнал, и я лишь едва попробовал природу на вкус. Очень скоро вокруг снова появились стены из блоков, жалкие огороды, сады с растениями в кадках и собаки-шизофреники, которые сидят на цепи и обучены приходить в ярость, как только к ним приближается прохожий.

От всего этого восторг мгновенно проходит. Может быть, его можно стимулировать искусственно. Но нужно много вина или марихуаны, чтобы принять этих дворняг за изрыгающих огонь демонов, а старую сеньору, которая выходит на порог своего дома и кричит на них, – за Дульсинею Дон Кихота.

Правда, паломник очень быстро разочаровывается в нашем мире на этом Пути, который, как полагают, должен заставить подняться из глубины лет давно пережитые чувства. По моему мнению, достаточно примерно двух часов, чтобы вернуться к реальности и прояснившимся взглядом увидеть, что Путь – это только дорога. Он поднимается, спускается, бывает скользким, вызывает жажду, хорошо или плохо обозначен указателями, идет вдоль дорог или теряется в лесах. Каждое их перечисленных обстоятельств имеет свои преимущества, но также создает много неудобств. Короче говоря, когда человек покидает царство мечты и фантазий, Путь резко и грубо предстает перед ним в своем настоящем виде – длинной цепочкой усилий, куском обычного мира, испытанием для тела и души. Нужно будет упорно бороться, чтобы снова найти в нем немного великолепия и чуда.