«Бежали храбрые грузины»

Рискну предположить, что Анатолийский и Ливанский походы Хромца, завершившиеся, как известно, ослепительными успехами, дают объяснение его загадочному поведению в предшествовавшие три года. Это только мое мнение, но, учитывая, как браво и слаженно действовали в горах Малой Азии и Антиливана самаркандские отряды, набранные из, казалось бы, к такой местности непривычных дехкан Мавераннахра, можно допустить, что Тимур, год за годом приходя в Грузию, но не добивая ее до конца, не столько даже мучил кровника Георгия, сколько, планируя поход в гористые страны, обкатывал новобранцев в условиях, максимально близких к боевым. Где, с одной стороны, и гор было в изобилии, и спарринг-партнер отважен, а с другой – опасность понести сколько-нибудь серьезные потери сводилась к минимуму. Впрочем, это, повторюсь, всего лишь гипотеза, на верности которой я не настаиваю, а факт заключается в том, что в 1403-м Хромец, уже Пленитель Баязида и Покоритель Дамаска, вновь в очередной, восьмой раз явился Грузию, с порога отказавшись вести какие бы то ни было переговоры с царем Георгием. Судя по дальнейшим событиям, теперь он намеревался сводить счеты за старое вероломство, – и сводил столь последовательно, что царя не спасло даже такое, казалось бы, универсальное средство, как бегство в Колхиду. Тимур совершил то, на что в свое время не решились ни Джалал-эд-дин, ни монголы: проведя войско через перевалы (к слову о тренинге в ущельях!), он сжег Кутаиси, опустошил Имерети и продвинулся вплотную к побережью. Согласие на мир было им дано лишь тогда, когда царь решился просить об этом лично. Не знаю, чего ждал он, отправляясь в ставку победителя, но рубить голову ему не стали. То ли Тимур к 70 годам, обзаведясь кучей внуков, слегка размяк, то ли еще что, однако Георгий был прощен и собственноручно подписал договор, согласно которому Грузия обязывалась отныне, помимо обычных поставок войска, платить не вассальную дань, а коранические джизью (налог для «неверных») и харадж (земельный налог). То есть юридически теряла независимость, становясь провинцией царства Хромца, правда, с некоторыми признаками автономии в виде собственного царя. Со своей стороны, Тимур позволил грузинам остаться христианами, что, как пишут современные грузинские историки, «было большой победой для Грузии».

Глава IX. Замкнутый круг

Шанс

Всем особо продвинутым патриотам, склонным считать «грузинофобами» даже антарктических пингвинов, поскольку те не ежедневно и недостаточно громко поют осанну прогрессивным преобразованиям, имеющим место в современной Сакартвело, рекомендую почаще вспоминать о Тимуре. Вот он в самом деле ни Грузию, ни грузин не любил. В связи с чем в начале XV века страна пребывала в таком нокауте, что не могла даже воспользоваться вакуумом власти, возникшим после ухода завоевателя к Аллаху. А момент, между тем, был удобнейший. Наследники Тимура передрались между собой тотчас же, не обращая внимания на удаленные районы державы, куда мгновенно хлынули десятки мелких князьков, изгнанных Железным Хромцом и наконец, дождавшихся своего часа. Все ели всех, все всех предавали, комбинации складывались самые причудливые. Короче говоря, вода была мутнее некуда, и в этой мути рыбку, желательно золотую, но, на худой конец, и вяленую, ловили все, по принципу: кто смел, тот и съел. Казалось бы, Грузии пришло самое время повторить то, что веком ранее успешно сделал Георгий Блистательный. Да и вообще необходимо было сосредоточиться, поскольку у рубежей объявился новый враг – туркменский союз Черных Баранов во главе с талантливым вождем Кара-Юсуфом, в свое время кочевавший в Азербайджане и Армении, но не устоявший под ударом Тимура. Впрочем, извести Кара-Юсуфа до конца не удалось даже Хромцу, и вот теперь, вернувшись из эмиграции, Черный Баран предъявил счета его потомкам, выжимая их с территорий, где кочевал ранее, причем настолько удачно, что в одном из боев погиб даже Мираншах, старший сын Потрясателя Мира. Ничего хорошего в таком соседе, конечно, не было, но туркмены были грузинам хорошо известны, с ними не раз сталкивались, их не особо боялись, однако проблема заключалась в том, что сил катастрофически не хватало. Даже на то, чтобы хоть как-то продемонстрировать соседям, что силы есть. А попытки все-таки изобразить хоть что-то кончались плачевно. Георгий VII погиб в 1407-м в мелкой пограничной стычке; спустя пять лет погиб и наследовавший ему брат, Константин I, вместе с союзником, ширван-шахом Ибрагимом, разбитый Кара-Юсуфом и казненный после отказа принять ислам.