«Бежали храбрые грузины»

Первая четверть XVII века для обоих царств Восточной Грузии, Картли и Кахети, выдалась непростой, можно сказать, трагической. Багратионы, хотя давно уже не те, что прежде, по старой памяти тем не менее считали себя вправе лавировать между сверхдержавами, по мере надобности меняя сюзеренов туда-сюда. При старых шахах это получалось. Однако Аббас Великий, человек нового времени, начавший к тому же серию тяжелых войн с турками, полагал, что в сложившейся ситуации такие претензии неуместны. И началось. По давно известным правилам, персы активно подрывали влияние центральной власти, всячески балуя своевольных князей и пользуясь их услугами в борьбе за это. Действовали жестко, напористо и весьма успешно, благо кадры на местах были отборные, взять того же Георгия Саакадзе, лет двадцать считавшегося лидером коллаборационистов и «рукой Ирана» на Южном Кавказе. Настолько, что, проиграв однажды в придворных интригах, нашел управу на врагов, вернувшись в Тбилиси во главе войск все того же Аббаса, по ходу дела погубившего царя Луарсаба II. Затем, когда стало ясно, что Аббас терпеть своеволия не будет ни от чужих, ни от своих, а требует полного подчинения, случилось так, что Великий Моурави временно нашел общий язык с кахетинским царем Теймуразом. Тот разделял пророссийские взгляды покойного деда настолько, что по ходу дела даже пожертвовал двумя сыновьями и матерью, сидевшими в Иране в качестве заложников. В итоге Теймураза избрали царем Картли, и…

Дело было громкое, броское, но не слишком успешное – получив изрядную плюху при Марткопи, персы менее чем через год взяли реванш, прогнав Саакадзе в Турцию. Теймураза, впрочем, доведя до крайнего отчаяния, простили на условиях полной покорности, а попытка Георгия Саакадзе вернуться – уже с помощью турок – кончилась масштабным кровопролитием при Базалети и окончательным бегством «национального героя» к османам, которые его вскоре и прикончили. Чуть позже, после смерти Аббаса (смертны, как известно, даже великие), кахетинский царь попытался вырваться из капкана, вписавшись в борьбу исфаханских придворных клик, лоббировавших своих кандидатов на вакантный престол, на стороне клана Ундиладзе, вельмож высочайшего уровня, грузин по происхождению, однако вместе с ними и проиграл. После чего вынужден был бежать в Имерети, под надежную турецкую «крышу». На смену беглецу шах Сефи I, под которого Ундиладзе безуспешно копали, прислал в Тбилиси доверенного человека, царевича Хосро-Мирзу из рода картлийских Багратионов, для солидности дав ему титул хана и имя Ростом, а ненадежную Кахети поставил под прямое управление, назначив губернатором перса Селим-хана.

Старые кони

Ростом-хан был немолод (67 лет), очень опытен, умен и прекрасно понимал свое место, именуя себя исключительно «вали» (что-то типа наместника с расширенными полномочиями, вроде раннеевропейского маркграфа) и перестроив систему управления, приведя ее в соответствие с общеиранской. Грузины, правда, предпочитали именовать его царем. Ему (Багратион все же) это, видимо, нравилось, но не более. Он вырос в Иране, он не подвергал сомнению тот факт, что Картли – остан Ирана, он исправно платил Ирану налоги и, наконец, был правоверным мусульманином, разумно, без напряга заманивающим христиан в лоно ислама, так что Исфахан перестал волноваться по поводу сложной провинции, и в Картли наступила эпоха подъема. Беженцы понемногу возвращались домой, где им уже ничего не угрожало, оживилась торговля, благодаря толковым мерам «вали» возрождались города, – так что, судя по всему, Ростом-хан был весьма популярен в народе. По крайней мере, персидское стало модным. Были, конечно, и недовольные – те самые князья, которых раньше не устраивало усиление «патриотической» власти Теймураза, теперь сами стали патриотами и дружно не любили «марионетку» и «коллаборациониста» Ростома. Естественно, не нравился рост популярности вали и церкви, у которой буквально из-под носа начинали уводить паству. Однако заговор 1642 года провалился на удивление легко, а его участников наказали хотя и жестоко, но без излишнего зверства (Ростом-хан, похоже, не был жесток). Погиб только католикос Эвдемоз Диасамидзе, которому, видимо, устроили несчастный случай, но его смерть, хотя, конечно, вызвала в высшем обществе неприятный осадок, никаких протестов «улицы», насколько нам известно, за собой не повлекла. Спокойно встретил народ и указание Исфахана насчет того, что отныне вали гурджистанских останов могут быть только правоверные. Ростом провел конкурс среди царевичей (желающих было немало), выбрал подходящего парня по имени Вахтанг, тот съездил в Иран, прошел там все необходимые процедуры и вернулся домой уже наследником Шахнавазом.