Безумие толпы. Как мир сошел с ума от толерантности и попыток угодить всем

Культурные войны, как и все войны, могут утихнуть и вновь вспыхнуть в течение нескольких дней. Когда книга «Безумие толпы» была опубликована в сентябре 2019 года, я ожидал немедленного отлучения от любого приличного общества, какое еще существовало. Однако упреков не последовало. Как и в случае с книгой-предшественницей – «Странная смерть Европы» – я прошагал по одной из самых взрывных проблем нашего времени – только для того, чтобы обнаружить, что я еще здесь.

И не просто живой. Эта книга, как и ее предшественница, моментально стала бестселлером, и даже отзывы были в основном справедливыми. Конечно, соблюдалась некоторая осторожность, как если бы нужно было поддерживать некий уровень критики. Но в целом книга была встречена тепло, и к аргументам, изложенным в ней, отнеслись серьезно.

Все это наталкивает на мысль о том, что ответная реакция на перегибы в «прогрессивной» идеологии уже начала появляться. А также, возможно, о том, что течение, в которое человек вступает, когда критикует эту идеологию, не так уж холодно, как мы себе представляем. Конечно, оно может быть холодным, но, возможно, резкое понижение температуры в нем все же преувеличено? Люди сегодня так много говорят об «отмене» чего-либо, что, возможно, мы слишком редко спрашиваем: «Что самое плохое, что может случиться?», или попросту: «И что тогда?»

Однако легко быть беспечным. Для многих людей ответ на этот вопрос звучит так: «Много чего». Способность говорить правду и выживать, по-видимому, зависит – помимо прочего – от того, в каком духе делается ваша работа. «Культура отмены» однозначно существует. И к настоящему моменту стало понятно, как она работает. Она действует наиболее эффективно, когда может распознать иерархию, стоящую над человеком, которая сама по себе является шаткой, непрочной или в чем-то уязвимой к давлению толпы. Университеты стали главным тому примером. Увольнение Кембриджским университетом Ноа Карла и профессора Джордана Питерсона (последнего отстранили от временного преподавания) в 2019 году наглядно продемонстрировало, как толпы плохо информированных активистов могут заставить древнее учреждение пойти против единственных принципов, которые оправдывают его существование. В конце концов, если университет будет поощрять непрофессионалов судить профессионалов и будет отдавать предпочтение людям, которые не читают, вместо тех, которые читают, то какой тогда смысл в университете?

Конечно, проблема шире. В Великобритании мы наблюдали случаи вроде того, когда работник супермаркета ASDA Брайан Лич, которого уволили с работы (хотя впоследствии его восстановили – после негативной реакции общественности) за то, что тот опубликовал видео с Билли Коннолли. Когда Билли Коннолли рассказывает неприличную шутку, он укрепляет свой статус национального достояния. Но когда работник супермаркета публикует ту же шутку в соцсетях, он может внезапно оказаться без работы. Пока мы пытаемся в точности понять, каковы правила, неудивительно, что многие люди чувствуют себя вынужденными молчать.

Тот же эффект можно наблюдать в случае с Гарри Миллером, бывшим полицейским, которому пришлось потратить год своей жизни на судебные тяжбы после того, как британская полиция появилась на его рабочем месте, чтобы сказать ему, что некоторые оставленные им комментарии и ретвиты о трансгендерах образовали так называемый «непреступный инцидент ненависти». После того, как Миллер успешно подал в суд на полицию, выяснилось, что за последние несколько лет они зарегистрировали 120 000 таких «непреступных инцидентов ненависти», что такие «не-преступления» могли появиться во время проверки данных о человеке во время приема на работу и помешать ему получить работу. Далее выяснилось, что совет от полицейской коллегии состоял в том, что любое действие, которое, как покажется, может быть мотивировано враждебностью к религии человека, его расе или идентичности, должно быть зарегистрировано «вне зависимости от того, есть ли доказательства, помогающие выявить элемент ненависти».

Есть люди, которые утверждают, что масштаб «прогрессивной» идеологии преувеличен, но трудно переоценить проблемы, ожидающие общество, в котором полиция стала полицией мысли, а отсутствие доказательств воспринимается как не имеющее значения при регистрации преступления. В течение последнего года мне регулярно присылали сообщения, и ко мне регулярно после окончания мероприятий подходили люди, работающие в государственном секторе, в Национальной системе здравоохранения, частных и государственных компаниях – они рассказывали о том, как их отделы кадров пытались навязывать нынешнюю ортодоксию и как они сами ловко скрывали свои собственные взгляды, в то время как идеология нашей эпохи проходила мимо. Но надежда есть, и, возможно, случай Миллера и другие обнажат перегиб, остро нуждающийся в исправлении.