Безумие толпы. Как мир сошел с ума от толерантности и попыток угодить всем

Этот эпизод вызвал всплеск интереса ко мне, в рамках которого еще сохранившиеся гей-издания в США и Великобритании незамедлительно опубликовали статьи о моем появлении на ВВС, описав меня соответственно как «правого британского писателя» и «консервативного журналиста». Оба издания утверждали, что я был «эпически научен уму-разуму», был повинен в «мисгендеринге» и был «мастерски заткнут». Ни одна из этих кликбейтных статей не вызвала у меня и малейшего интереса. Что меня интересовало вместо этого, так это то, что обе публикации скрывали от своих читателей тот факт, что я гей. При этом я был рад быть включенным в список людей, которых я цитирую в этой книге, чьи черты характера были стерты из-за того, что они придерживались «неправильных» взглядов.

Теперь стало довольно очевидно, почему дискуссия о трансгендерности оказалась столь острой. Помимо того, что существовали профессионалы, которым нужно было новое дело, эта дискуссия явно подпитывается общим страхом, что мы будем заблуждаться по отношению к трансгендерам – точно так же, как наше общество однажды слишком долго распознавало расизм, сексизм и гомофобию. В этом смысле он вписывается в более широкий контекст, который я описывал как «сверхкомпенсацию»: что безумие, во времена которого мы живем, является чрезмерной реакцией на тот факт, что в прошлом против людей существовало предубеждение и что самый быстрый и самый лучший способ справиться с этим – это гиперкомпенсация в течение какого-то времени для того, чтобы быстрее достичь равенства. На самом деле это привело к тому, что некоторым группам общества попросту было сказано, что они менее ценны, чем другие группы: мужчины не так умны, как женщины, белые люди более достойны пренебрежения, чем чернокожие, и гетеросексуальность – это попросту скучно, постыдно.

Опубликовав эту книгу и поспорив о ней с самыми разными людьми, я прояснил для себя еще одну мысль. В эпоху профессионального политического разделения я не очень-то заинтересован в поиске аргументов, которые еще больше разобщат людей. Но мне стало очень интересно, о каких условиях и принципах мы, можно сказать, договорились. Мне кажется, что о подавляющем проценте населения можно сказать, что он имеет одно общее стремление: что ни один человек, способный сделать что-либо, не должен встречать препятствий на пути к достижению этого из-за своей характеристики, над которой он не имеют власти. Поэтому ни одной девушке, ни одному чернокожему человеку или негетеросексуальному человеку не должны мешать войти в профессию или добиться в ней успеха только из-за их пола, расы и сексуальной ориентации. Это – то стремление, с которым согласно большинство людей по обе стороны от политического «водораздела». Хотя для краткосрочной политической выгоды некоторые люди делают вид, что это не так, единственные вопросы, которые остаются нерешенными, связаны с тем, каковы будут наилучшие пути для того, чтобы обеспечить воплощение и поддержание этого стремления.