Безумие толпы. Как мир сошел с ума от толерантности и попыток угодить всем

Среди наиболее интересных событий, случившихся с момента первого издания этой книги, было воплощение догмы, о которой я рассказывал в конце. В главе, посвященной трансгендерности, я упомянул о подножке для феминисток – о месте, где некоторое количество храбрых женщин сознательно или не очень наткнулись на проблему трансгендерности. Число этих женщин значительно выросло за последний год. И их ряды значительно пополнились благодаря вежливому, но твердому заявлению Дж. К. Роулинг, что женщины существуют, что они не должны быть стерты и что их не должны называть (как это сделал автор статьи, которой возмутилась Роулинг) «людьми, которые менструируют». Сегодня есть значительное число людей во все более организованных группах, которые настаивают, что биологический пол нельзя игнорировать и что он не является нематериальным. В этом и в других отношениях, несомненно, началась общественная реакция на крайние проявления транс-идеологии. Если читатель простит меня за то, что я отмечу свою собственную «привилегию», именно в прошлом году для меня становилось все более очевидно, что в деятельности наиболее неприятных транс-активистов есть закономерность. Поскольку именно феминистки – те люди, кто не готов соглашаться с каждым заявлением транс-идеологии и против кого теперь, что возмутительно, больше всех протестуют, кого лишают присутствия на платформах и всячески оскорбляют.

Ранее в этом году около пятой части от общего числа сотрудников «The Guardian» подписали петицию, обращенную к их главному редактору, которая направлена против права Сюзанны Мур вести колонку в этой газете. Преступление Мур заключалось в том, что она вернулась к дискуссии о транссексуальности, описанной в этой книге, что было достойно восхищения, и, как и многие из героических феминисток, упомянутых в книге, по-прежнему не желала мирно предать биологию. Аналогичным образом преследование Дж. К. Роулинг за ее бесспорные комментарии было настолько непропорционально большим, что мне стало ясно, что происходит что-то особенное. В ее случае не только развернулась кампания со стороны обычных активистов – также против нее ополчилась гей-пресса, большинство актеров, которые с ее помощью стали миллионерами, по очереди осудили ее, и была угроза забастовки среди работников издательства, в котором она публиковалась, – Hachette.

Чем больше я думал об этом, тем яснее понимал, что может быть пара причин тому, почему критикующие транс-повестку феминистки испытывали проблемы, которых не испытал я. Первая – это возможность того, что я выразил свои мысли более осторожно, с сочувствием относясь к некоторым аспектам проблемы трансгендерности, хотя ни в коем случае не ко всем. Вторая заключается в том, что вне зависимости от того, что я пишу, экстремисты интуитивно чувствуют (и совершенно правильно), что негодование, направленное на меня, меня ни капли не беспокоит. Но я подозреваю, что третья причина является возможной причиной тому, что происходит на самом деле. Как я сказал писательнице Лайонел Шрайвер на большом мероприятии, организованном изданием «The Spectator» пару месяцев спустя после публикации книги, я не могу перестать думать, что за желанием транс-активистов протестовать против других мероприятий, на которых выступают женщины, стоит целый набор очень некрасивых и, да, возможно, женоненавистнических убеждений. Они включают в себя идею того, что женщин легче травить, чем мужчин (в этом случае они уделяют слишком мало внимания характеру и стойкости этих женщин). Или что транс-активисты воспринимают женщин, критикующих транс-движение, как особенно опасных для себя (это взгляд, который, как я заметил, был присущ исламистам в другом контексте по отношению к своим критикам женского пола, таким, как Айаан Хирси Али). Или, возможно, нацеливаясь на женщин, транс-активисты в действительности дают волю коктейлю из эмоций, который включает зависть, хотя и не ограничивается ею.

Как и предсказывалось в этой книге, число судебных дел, направленных против сторонников идеи о «транс-детях» и тех, кто призывает к медицинскому и хирургическому вмешательству, уже начало расти. В Великобритании один молодой человек, которого в пути к смене пола сопровождала знаменитая Тавистокская клиника, теперь получил разрешение подать в суд на это учреждение. Рассказы о тревогах, высказанных некоторыми сотрудниками клиники, в частности, напоминают об одной из истин, которые пытается подчеркнуть эта книга: наша эпоха делает некоторые вещи, которые мы бы не стали делать, если бы позволили себе продолжать думать.