Библия плодового сада. Новая книга о современном плодоводстве

Вывод

Природа бережлива и одновременно щедра, она никому не даст взять и пропасть просто так из-за недостатка кормов. Чем бы ни питались многочисленные представители животного мира, в их помете содержится больше азота, чем поступило в их организм в виде травы, семян или мяса. В этом состоит незаметное волшебство азотфиксации, такое же удивительное и колоссальное по значимости, как фотосинтез с фиксацией углекислого газа. А какие возможности раскрываются перед нами, садоводами! В дикой природе все очень просто устроено: чем больше всякой живности содержит биоценоз, тем плодородней там почва и тем больше пищи она предоставляет всей этой живности в виде множества растений.

Типичный пример – это карельские голые скалы, на которых процветает богатый биоценоз: секрет его в ягодах, которые в конце лета привлекают сюда стаи перелетных птиц на жировку. Птицы, пока пасутся, накапливают в тонком слое торфянистой почвы годовой запас азота.

Еще типичный пример – это пойма любой реки, даже небольшой речушки, куда собираются на водопой всевозможные животные и птицы со всей округи: в зарослях кустарника и травостоя кишит всевозможная живность и вся она оставляет там помет, в результате чего почвы пойм исключительно плодородны. Надо признать, что сам по себе наносимый паводками ил, оседающий в пойме, который традиционно считался источником плодородия пойменных почв, на самом деле малопитателен, так как из него все уже давно вымылось, осталась одна лишь клетчатка. Однако в качестве источника углерода он вносит свою лепту в плодородие, дает старт круговороту азота – и пошло-поехало, густая трава в рост человека, заросли ивняка… Главный же источник плодородия здесь, помимо воды, – многочисленная и разнообразная живность, привлекаемая в пойму водой и густой зеленью.

«А что с того нам, дачникам?» – спросите вы. А то, что природе полезно подражать в ее надежных механизмах. Выбирайте, исходя из своего желания, любой биоценоз для подражания. Карельский вариант, только вместо ягод крупа в качестве зимней подкормки пернатых. Или почему бы не сделать свой сад подобием поймы? Держите в плодовом саду ведра с водой для птиц, а не только переносную кормушку. Птицы всегда оставляют помет там, где пьют и едят, да и не только они. Воду любит и дождевой червь. И даже столь ненавистный огородникам крот: в саду он не причиняет вреда, напротив, присутствие воды и скопившихся около нее дождевых червей отвлечет его от грядок. Зато у этого черного землекопателя такой метаболизм, что полевки скромно потупятся: он тратит на рытье столько энергии, что тоже обязан непрерывно есть, только уже не травку и не кору, а калорийных червей и улиток. Его концентрированный помет пропитывает пол всех его ходов.

Дождевой червь – это особая статья. Он не только обогащает съеденную пищу азотом, он проводит соединение минеральной (глинистой) части почвы, которую заглатывает, с растительными остатками, выделяя в качестве помета питательный капролит – особую кашицу, особое вещество, уже почти готовый почвенный гумус (остальное довершат почвенные микроорганизмы-анаэробы). Но для этого червей тоже нужно подкармливать прелой травой или листвой, которую раскладывают под кустами и деревьями в виде куч мульчи. Они не мешают нашей работе тяпкой. Зато теперь ясно, что метод содержания ягодных кустов в кольце из наслаиваемой травы не так примитивен, как кажется поначалу. Мульча умеет привлечь множество разной живности, помимо червей. Без азота такие кусты не останутся!

Хотелось бы сделать одно обобщение. В растениеводстве всех оставляет позади по величине гарантированных урожаев тот, кто познал главный принцип создания плодородия почвы: образно говоря, в костер надо кидать дрова. Не уподобляйтесь тем владельцам участка, которые смотрят на свою землю словно на прогоревший пепел и не могут понять, почему она никак не загорится урожаем.

Плодородие почвы требует вноса различных материалов. Плодородие состоит из равновесий, которые можно сдвигать с помощью внесений: так повышают содержание фосфора, калия, магния, кальция… И здесь нельзя впадать ни в одну из двух крайностей.