Бигуди для извилин. Возьми от мозга все!

«Архимедов винт» — выдающееся изобретение древнего гения. Как и его способ фокусирования солнечной энергии с помощью системы зеркал или невероятной мощи камнеметательные машины. Но разве не было изобретением открытие Архимедом математического «метода исчерпывания» — прообраза исчисления бесконечно малых, созданного Ньютоном и Лейбницем лишь спустя почти 2 тысячи лет? А изобретение Альбрехтом Дюрером гравюры — это именно техническое продвижение? Или всё же великое достижение в художественном творчестве? А жанр (впоследствии выросший в творческий метод) научной фантастики, созданный Жюлем Верном, неужели не великое изобретение? Или новая музыкальная форма — симфония, придуманная Йозефом Гайдном?

А чем считать обратную перспективу классических икон — Божьим указанием или следствием бесталанности первых иконописцев и незнания ими законов живописи? Или открытием безвестного художественного гения? Как показал знаменитый разработчик систем управления ракетной и космической техникой академик Борис Раушенбах, такая перспектива (всмотритесь в рублёвскую «Троицу»!) — не просто выбор из множества психофизиологически равноправных систем отображения трёхмерного мира в двухмерный. Это выбор именно идеологический, утверждающий примат взгляда на мир извне, с точки зрения его творца. То есть икона — наглядная демонстрация божественного восприятия божьего творения.

Жаль, что я не могу себе позволить уделить слишком много внимания этим волнующим рассказам о создании великих произведений искусства и технических изобретений — всё же не это главный предмет нашей книги. Обратим внимание, однако, ещё хотя бы на взаимовлияние открытий и изобретений в различных сферах жизни и творчества, взаимопомощь рук человеческих и мысли, тела и духа. Вот скрипки Антонио Страдивари — конечно, плоды изобретательского гения, изменившего форму инструмента, создавшего особый состав лака и грунтовки скрипок. Рядом с его инструментами, секрет звучания которых так до конца и не разгадан, таинственно поющие скрипки Амати, инструменты Гварнери. Великие изобретения технических гениев и только? Но если бы не эти скрипки великих итальянских мастеров, разве написал бы Никколо Паганини «Вариации на одной струне» и «Кампанеллу», а Джузеппе Тартини свои «Дьявольские трели»? На каком инструменте можно было бы всё это сыграть?

Антон ван Левенгук, создатель уникальных микроскопов (после его смерти осталось 273 микроскопа и 172 линзы, собственноручно изготовленные), великий экспериментатор, регулярно, каждые два месяца направлявший сообщения о новых открытиях — он мог рассматривать предметы размером в 1.5 микрона! — в Лондонское Королевское общество, он кто — естествоиспытатель, учёный, техник? Стараясь, как он сам писал, «сделать очевидной истину…насытить свою страсть проникнуть… в начало вещей», разве не внёс он, пусть и косвенно, выдающийся вклад в мировую художественную культуру? Ведь именно после того, как Джонатан Свифт посетил его мастерскую — лабораторию в Дельфте, написаны две новые части удивительных «Путешествий Гулливера».

Между прочим, все линзы Левенгука не шлифованные. Гениальный мастер капал расплавленное стекло в воду и затем из бесчисленных застывших капелек отбирал дающие наиболее отчётливое изображение. Технология по тому времени революционная.

Бигуди № 55

В передаче «Что? Где? Когда?» показали изображение старомодной — примерно середины XIX века — высокой башни без окон. Вопрос, если отбросить литературные красоты, выглядел просто: какую продукцию выдавало металлургическое предприятие, где стояла башня?⁷³

Не зря Левенгук держал свою технологию в секрете, и лишь последующие исследователи, сравнив сотни его изделий, разобрались в методе их создания.

Уровень фантазии

Можно даже расклассифицировать и технические, и художественные открытия — изобретения. Скажем, отнести к высшему уровню создание новых жанров или видов искусства. В этом смысле создатель симфоний Гайдн, изобретатели первых опер Галилей (старший) и Скарлатти, как и Дюрер с Верном, могут быть отнесены к изобретателям «высшего уровня». Чуть пониже, где изобретения осуществляются в рамках уже существующего жанра, расположим творцов следующего уровня. Например, Бетховен ввёл в Девятую симфонию хор, Гойя усовершенствовал графическую технику создания офортов, Герберт Уэллс создал социально направленную фантастику. Далее можно усовершенствовать или найти новое необычное применение для инструментов художественного творчества. Вот, скажем, «светящиеся» портреты работы Решетова, или музыкальные иллюстрации Мусоргского «Картинки с выставки», или лингвистические сказки Петрушевской, или… Понятно, что примерам несть числа.

А.Н. Лук приводит примеры фантазии, замешанной на несуразностях: «Одно время в Вене пользовались успехом анекдоты о графе Артуре, построенные на «остроумии нелепости».

«Какая разница между крокодилом? — спрашивает граф. — Между крокодилом и чем? — Не крокодилом и чем, а между крокодилом? — Не знаю. — Крокодил в воде плавать умеет, а по суше — нет».