Билет на ладью Харона

Если не сдерживать воображения, раз уж такая версия пришла ему в голову, вполне даже гладко получается. Очень уж неслучайно Татьяна подошла к Тарханову накануне пятигорской операции. Узнала, почти в темноте, в сильно изменившемся человеке своего давнего приятеля. Тут же сумела его очаровать. Здесь просматривается интересная параллель с его встречей с Еленой. Не то чтобы параллель, а почти прямо аналогичная схема.

Затем Татьяна оказывается в гостинице в момент захвата ее боевиками. Сама удачно избегает попадания в заложницы, но, образно выражаясь, «берет в заложники» Сергея.

Довольно неожиданно, после десяти лет разлуки, на второй день нового знакомства убеждает его взять с собой в Москву. Зачем, для чего? Неужели действительно она показалась суровому полковнику столь неотразимой и необходимой? Или использовала «приворотное зелье»?

За время пребывания в Москве вела себя очень скромно и неприметно, но опять сумела оказаться в нужное время в нужном месте. И, кажется, когда позвонил Чекменев, она сказала, что если начальство требует, то возражать не надо. Сказала опять как бы в пику ему, Ляхову. Хотела, чтобы они непременно оказались там и тогда?

Попав во «временную щель», повела себя с большим самообладанием. Словно не впервой ей такое.

И — последний штрих. Поняв, что умирающий чеченец скажет сейчас что-то такое, чего Ляхову слышать не нужно, мгновенно сориентировалась и подала шприц с тем именно препаратом, от которого пациент умер быстро и гарантированно.

Очень удачно все факты и подозрения выстроились. На зависть Агате Кристи и Конан Дойлю.

Естественно, всю эту конструкцию можно в две секунды развалить столь же четкими контрдоводами. Только — зачем? Пусть существует как образчик продукта чистого разума. А если вдруг что — пригодится. По крайней мере, не придется реагировать на вновь возникшую ситуацию с нуля.

Жаль, что Майя сейчас в другой машине. Можно бы с ней было обсудить текущее положение. Или лучше, что она сейчас как раз там. Поговорят девушки по-своему, обменяются мыслями. Он же получит уже итог, экстракт, в том объеме, что Майя захочет ему передать.

Очередную военную базу они нашли всего через двадцать километров. У подножия горы Саннин, с отметкой уже 2628 метров. Воздух стал довольно разреженным, дышалось тяжело. Зато, выйдя из машин, они увидели великолепную, обустроенную позицию.

Бетонные капониры, врезанные в склоны горы жилые помещения, склады боеприпасов.

Шесть тяжелых гаубиц-пушек 152-миллиметрового калибра, российского, кстати, производства, установленных на тумбах кругового обстрела, могли держать под прицелом территорию от пригородов Бейрута почти до середины Триполитанского шоссе и подступов к Баальбеку.

Еще несколько аналогичных фортов, расположенных в пределах огневой досягаемости друг друга, позволяли, в случае вторжения с севера и северо-востока, неограниченно долго блокировать вражеские коммуникации и обеспечивать маневр собственных войск по всей протяженности сирийской границы.

И, само собой, контролировать значительный участок прибрежной полосы.

— Хорошее место. И позиция грамотная. Но нам ни к чему. Если бы оставаться тут жить — тогда да, — сказал, походив по редутам и веркам крепости, Тарханов. — А вот это — подойдет.

Он имел в виду рядком выстроившиеся неподалеку от огневых позиций бронированные тягачи-транспортеры «Тайга». Весьма удачная продукция Челябинского завода. Широкие гусеницы, плоский силуэт, пятнадцатимиллиметровая броня, лобовой пулемет калибра 7,62 и еще один, 14,5-мм — в башне. Дизель 700 л.с., разгоняющий транспортер до 90 км в час, боевое отделение, в котором можно перевозить две тонны снарядов или два отделения пехоты с вооружением.

Мечта, а не машина, тем более что Ляхов умел ею управлять, хотя и получил на командирской подготовке по вождению всего лишь тройку. Так там и задачи ставились такие…

А по ровной дороге он проведет «Тайгу» как по шнурочку.

— Отлично. Перегружаем имущество в две машины, потом обедаем, час отдыха, и — вперед, за орденами, — приказал заметно повеселевший Тарханов.

— Не согласен, — вдруг возразил Вадим, буквально только что с удовольствием осматривавший машины.

— Почему? — Тарханов удивился совершенно искренне. Не ждал он возражений именно от него.

— Элементарно. Ради неизвестной, возможно, вообще не существующей опасности колотиться в этих коробках? Сколько? Сутки, двое, неделю? Да у меня после трех часов упражнений потом голова два дня гудела. И от движка прилично воняет, если даже с открытыми люками ехать. Нет, увольте, не война. Если б километров двести-триста, еще куда ни шло. Я ездил, знаю. Через каждые пятьдесят придется останавливаться, пальцы вбивать, один раз прозеваешь, гусеницу рассыплешь, черта с два потом натянешь.

А перегружаться? Опять втроем десять тонн ящиков и бочек вверх-вниз таскать? Причем все наше барахло в боевом отделении не поместится, да и вообще…

Лучше на машинах, на скорости угрожаемую зону проскочим, и все. Подумаешь, десяток одичавших бандитов. Они небось давно вниз спустились, города грабить…