Бирюзовый Глаз

Дабы избежать неуместных соблазнов, посторонних ушей и добиться максимального спокойствия, встретились мы на лавочке в одном из московских лесопарков. Под деревьями было прохладно и пахло мокрым дерном. Весенний лес радовал первоцветами, первыми грибами-строчками и птичьими голосами. Но, к сожалению, совсем не радовал блуждающими городскими жителями. С приходом весны начинается массовый наплыв «отдыхающих», а также увеличивается выпас собак, детей и других домашних животных. Это сопровождается обеднением флоры, тропиночной эрозией, заменой красивоцветущих растений бурьяном и колючими сорняками. В прошлом году в этом парке какие-то отморозки устанавливали смертельные ловушки для велосипедистов и мотоциклистов: растяжки из тонкой металлической проволоки на уровне шеи. Кто-то даже погиб. Было много шума, но виновных так и не нашли. Сейчас тут слышались громкие перезвоны синиц, трели зябликов и быстрые песни поползней.

Многое из того, о чем рассказывала Стелла, я уже знал и так, но кое-что заставило взглянуть на случившееся под иным, так сказать, ракурсом. Я достал свой планшет, вышел в Сеть и стал смотреть, кто, что и где писал на те темы, которые мы затрагивали.

Убийство, произошедшее в популярном клубе «Цепея Неморалис» случилось при многочисленных гостях и свидетелях, поэтому о нем еще долго злословили в газетах, в интернете и упоминали по телевизору. Позже эта трагедия как-то подзабылась журналистами, разные прочие преступления и громкие скандалы вытеснили происшествие со страниц как электронной, так и бумажной прессы.

По моей просьбе, используя свои прежние полицейские связи и контакты, Стелла сравнительно быстро выяснила, что тот самый «Анонимус», что получил стрелу в шею во время празднования Хеллоуина, был не только одним из авторов злополучного сборника, но и оказался хорошим приятелем Ромы-Тренда. Я до этого знакомства вряд ли бы докопался, тем более что сам Роман после той истории сделался малодоступен и под всевозможными предлогами на тему убийства старался не говорить. Последний раз мы лично виделись на сборище моих «френдов из френдзоны». Карнавальный молот – любимое оружие Харли Квинн – оказался сделанным на заказ эксклюзивным пружинным ружьем, рассчитанным на один выстрел, причем мастера-изготовителя так пока и не нашли. При помощи спускового механизма из трубчатой ручки вылетала стальная стрела, обладающая сокрушительной убойной силой в пределах нескольких метров – для тесного клуба более чем достаточно. Выстрел был произведен почти горизонтально, как мне тогда и показалось, и практически в упор. Вскрытие показало, что стрела побила продолговатый мозг жертвы, и у погибшего не оставалось никаких шансов.

Стелла потом выдала язвительный монолог, где говорила мне, что давно уже пора бы и перестать изображать из себя частного сыщика, не имея к тому ни способностей, ни возможностей, ни разрешения; и что я, как очень ценный свидетель, просто обязан ждать скорого вызова в полицию. Вот уж чего не хотелось бы! Впрочем, в клубе я был в маске, быстро удрал, и засветиться не мог. Надеюсь, что не мог. Как бы самому такую же стрелу в гортань не получить. А что, запросто.

– Плохи мои дела, – признался я вслух, после того, как Стелла закончила свои объяснения.

– А ты посмотри на жизнь философски.

– Философия – твоя фишка, сама же говорила. Это ты у нас магистр философии. А вообще, людям до философии дела нет; они видят лишь то, что сами желают видеть в этом мире. Не я сказал.

– А кто? Дай-ка на минутку твой планшет…

С этими словами она забрала из моих рук планшетный компьютер и начала что-то там искать.

– Это сказал один очень хороший писатель, Жеральд Мессадье, – объяснил я с умным видом. А потом зачем-то добавил: – он французский историк.

– Вообще, это укороченный вариант афоризма Скилефа: «Люди видят то, что хотят видеть; слышат то, что хотят слышать; верят в то, во что хотят верить и отказываются верить в то, что им не нравится», – наставительно процитировала Стелла.

– Да? – удивился я. – А кто такой Скилеф?

– Ну, дяденька! Таких людей знать надо! Скилеф – псевдоним Феликса Кирсанова, вернее, анаграмма его имени. Человек он творческий и весьма известный, ведет курсы ораторского искусства и мастерства общения.