Битва на Калке. 1223 г.

Как уже говорилось, на современных картах название реки Калки отсутствует. Ее поиски начались еще в XVIII в. Немецкий и русский ученый-энциклопедист П.С. Паллас (1741–1811) полагал, что под ее именем скрывалась река Берда[269]. В.Н. Татищев отождествил Калку с рекой Кальмиус, длиной 209 км, впадающей в Азовское море в районе Мариуполя: «И оттуда идоша по них 8 дней и до реки Калки (мню, Калмиус)»[270].

Вновь этот вопрос в начале XX в. поднял историк В.Г. Ляскоронский. Для начала он усомнился в том, что, если принимать за Калку нынешний Кальмиус, русские рати углубились в степь, отойдя так далеко от границ Руси. Думать так заставило одно место из Новгородской первой летописи, рассказывающей об устройстве Мстиславом Киевским лагеря на каменистом месте «надъ рѣкою надъ Калкомъ», в котором он оборонялся три дня, тогда как «ини же Татари поидоша по русскыхъ князихъ, бьючи до Днѣпря». Это упоминание, на его взгляд, указывает на близость Калки к Днепру. Усомнился исследователь и в том, что русские рати шли от места переправы до Калки 8 или 9 дней. То обстоятельство, что в Ипатьевской летописи после цифры 8 стоит слово «дни», а в Новгородской первой после цифры 9 слово «днии» или «дний», навело В.Г. Ляскоронского на мысль, что в летописи была допущена цифровая ошибка, состоящая, по-видимому, в том, что цифра 8 была поставлена вместо цифры 2, очень схожей с предыдущей по своему буквенному начертанию. Если бы в Ипатьевской летописи стояла цифра 8 или 9, то следующее слово, в силу русской речи, должно было бы стоять в родительном падеже множественного числа, а от слова «день» по-церковнославянски будет также «день», но никак не «дни» или «дний». Последнее же возможно в том случае, если бы стояло числительное 2 или 3; например, «шли 2 дни».

Тот факт, что в походе против монголо-татар активное участие принимали князья Днепровского левобережья: черниговский, путивльский, курский, переяславский и другие князья указанной области, также свидетельствует в пользу того, что боевые действия шли близ границ указанных земель и задевали их существенные интересы.

Обратил внимание В.Г. Ляскоронский и на упоминание летописью бродников, воевода которых Плоскиня сыграл негативную роль в пленении Мстислава Киевского. По его мнению, бродники получили свое название от дела, которым постоянно занимались, — охраны бродов. Они были вооруженными поселенцами, защищавшими дороги, проходившие через южнорусские степи. При этом местность по течению Днепра, начиная от устья Ворсклы вплоть до порогов, может быть названа страной бродов. Район между Днепром и нижним течением Самары являлся стратегическим пунктом для обороны русских рубежей, который охраняли бродники. Взглянув на карту бассейна реки Самары, видим, что несколько ниже Новомосковска в Самару впадает небольшая речка Кильчень, через которую близ ее устья проходил большой тракт из Екатеринослава (позднее Днепропетровск) на Новомосковск. Именно ее, протекавшую у южной границы Переяславского княжества, В.Г. Ляскоронский соотнес с летописной Калкой[271].

Весной 1910 г. во время обсуждения гипотезы В.Г. Ляскоронского в Археологическом кабинете Санкт-Петербургского университета его взгляды были признаны неприемлемыми, и исследователи вновь вернулись к прежнему мнению, отождествляя Калку с Кальмиусом или Кальчиком.

Позднее была даже сделана попытка объяснить, каким образом гидроним Калка превратился в Кальмиус. Дело в том, что в этом районе протекают две реки с похожими названиями — Кальмиус и Миус (длиной 258 км, также впадает в Азовское море). Было высказано мнение, что обе реки в древнейшие времена назывались Калкой (или Калой). Топонимическая неразбериха, когда две реки имели одинаковые названия, привела к тому, что славяне для их различения в одной из них использовали две формы: славянскую Калка (из индоевр. *kal — «черный, грязный») и тюркскую Миус — «угол, рог» (Калка + Миус = Кальмиус). Первичное Калка, таким образом, полностью соответствует гидрографической характеристике Кальмиуса — реки с грязной и очень минерализованной водой, вязким грунтом и берегами[272].