Битва на Калке. 1223 г.

[Стб. 275] «В лѣт(о) 6732. По грѣхомъ нашимъ [Стб. 276] приидоша языци незнаеми при Мстиславѣ князѣ Рамано вич(е), в десятое лѣто княжения его въ Киевѣ. И прииде неслыханая безбожнии моавитене, рекомии татарове, их же добрѣ ясно никто ж(е) свѣсть, кто сут(ь) и отколѣ приидоша, и что языкъ ихъ, и котораго племени суть, и что вѣра ихъ. И зовуть ихъ татары, а инии г(лаго)лють таурмени, а друзии печенѣзи. Инии же г(лаго)лють, яко се суть, о них же Мофедии, еп(и)с(ко)пъ Паторомьскыи, свидительствуеть, яко сии суть вышли ис пустыня Етривьскыя, суще межи въстокомъ и сѣвером. Къ скончанью времени явитися имъ, яже загна Гедеонъ, и поплѣнять всю землю от въстока и до Ефранта и от Тигръ до Понтиискаго моря кромѣ Ефиопия. Б(о)гъ же единъ вѣсть ихъ, но мы здѣ вписахъмъ о нихъ памяти ради рускых князеи и бѣды, яже от нихъ быс(ть) имъ. Слышахомъ бо, яко многы страны поплениша: ясы, обезы, касогы, приидоша на землю Половетьскую. Половцемъ же ставшимъ, а Юрьи Кончаковичь бѣ бо лише всѣх половець, не може стати противу лицю имъ, бѣгающи же ему, половци же не могоша противитися имъ, побѣгоша до реки Днѣпра безбожнии половци. А иных загна по Дону и в Луку моря, и тамо изомроша, убиваеми гнѣвомъ б(о)жиимъ и пр(е)ч(и)стыя его м(а)т(е)ре. Мног(о) бот и половци зла створиша Рустѣи земли. Того ради всем(и)л(о)ст(и)выи б(о)гъ, хотяи погубити безбожныя с(ы)ны Измаиловы, куманы, яко да отмьстит кровь христианьскую, и еже быс(ть) над ними, безбожными, побѣдиша и татари инѣхъ языкъ 7 и приидоша всю [Стб. 277] страну Куманьску. И приидоша близъ Руси, а Котянъ съ иными князьми и съ останкомъ половець прибѣгоша, идеж(е) зовется Валъ Половетьскыи. А Данилъ Кобяковичь и Урии убьена быста, а инии половци мнози разбѣгошася в Рускую землю. Сеи же Котянъ бѣ тесть Мьстиславу Мьстиславичь галитьскому. И прииде с поколоном съ князи половетьскыми в Галичь къ князю Мьстиславу, къ зятю, и къ всѣмъ княземъ рускымъ, и дары принесе многы, кони, вельблуды, буболы и дѣвкы, и одари князеи рускых, а ркучи тако: «Нашу землю дн(е)сь от(ъ)яли, а вашу заутра възмуть. Пришед, по- 172 бороните нас. Аще не поможете намъ, мы н(ы)нѣ иссѣчени будемъ, а вы на утрении иссѣчени будете». И помолися Котянъ зятю своему о пособии. Мьстиславъ же нача молитися княземъ рускымъ, братьи своеи, и реч(е): „Аже мы, братие, симъ не поможемъ, то си имуть предатися имъ, то ихъ болшии будеть сила“. И тако думавше много, и яшася пособити Котяню, моления слушая князь половечскых. Бывшу же съвѣту всѣхъ князеи въ градѣ в Киевѣ, створиша совѣть сице: „Луче бы ны есть приять я на чюжеи земли, нежели на своеи“. И начаша вои строити, которыиждо свою власть. Тогда бо бѣ Мьстислав в Киевѣ, а Мьстиславъ козельскыи в Черниговѣ, а Мьстиславъ в Галичѣ. То бо бѣяху стареишины в Рускои земли. Князя же великаго Юрья суздальскаго нѣту в томъ съвѣтѣ. Се же пакы младии князи: князь Данило Романовичь, князь Михаило Всеволодичь, князь Всеволодъ Мьстиславичь киевьскыи и инии мнози князи. Тогда же князь половетьскыи кр(е)стися Басты. [Стб. 278] Василка же не бѣ в Володимерѣ, млад. И совокупивше землю Рускую всю противу татаромъ, и приидоша къ рецѣ Днѣпру на зарубъ къ острову Варежескому. Тогда увѣдавше татарове, что идуть князи рустии противу имъ, и прислаша послы къ княземъ рускым: „Се слышымъ, оже противу намъ идете, послушавше половець. А мы вашеи земли не заяхомъ, ни городовъ ваших, ни селъ, ни на вас приидохомъ, но приидохомъ, б(о)гомъ попущени, на холопы наши и на конюси свои, на поганыя половци. А възмите с нами миръ, а намъ с вами рати нѣту. Оже бѣжать к вамъ половци, а вы беити оттоле, а товаръ емлите себѣ, занеже слышахомъ, яко и вамъ много зла творять. Того же ради мы ихъ отселе бьемъ“. Князи ж(е) рустии того не послушааше и послы татарьскыя избиша, а сами поидоша противу имъ, и не дошедше Олешья, и сташа на Днѣпрѣ. И прислаша татарове второе послы, гл(аголю)ще: „Аще есте послушали половець, а послы наши есте избили, а идете противу намъ, то вы поидете, а мы вас не заимаемъ ничимъ, то всѣмъ намъ б(о)гъ“. И отпустиша послы ихъ. И прииде ту вся земля Половетьская и вси ихъ князи, а ис Киева князь Мьстислав съ всею силою, а из Галича князь Мстислав съ всею силою, Володимеръ Рюриковичь с черниговци, и вси князи рустии, и вси князи черниговьскыи, а из Смоленьска нарубъ 400 муж и инѣм странамъ. Тогда же князь Мьстиславъ галицькии перебродися Днѣпръ в 1000 мужь на сторожи татарьскыя и побѣди я, а останокъ ихъ побѣже с воеводою с Гемябѣком. И ту имъ не бѣ помощи, и погребоша воеводу своего Семябѣга жива в [Ст. 279] землю, хотяще жива ублюсти. И ту наидоша его, и испросиша и половци, и убиша и его. Слышавше же се князи рустии, поидоша вси за Днѣпръ на множествѣ людеи, а галичане и волынци кииждо съ своими князьми, а куряне и трубчане, и путивлици кииждо съ своими князьми. И приидоша кънми, а выгоньци галическии приѣхаша в лодьяхъ по Днѣпру и поидоша в море, бѣ бо лодии 1000. И поидоша в рѣку Днѣпръ, и възведоша пороги, и сташа у реки Хортици на бродѣ, на протолъчии. Бѣ бо с ними Домамеричь Юрьи, Дръжикраи Володиславичь. Пришедше вѣсти въ станы, яко пришли суть предъвидѣти, оляди рускыя. Слышав же Д(а)в(ы)дъ Романовичь и гнавъ, всѣд на кони, и сущии с нимъ коньници, и инии мнозии князи с нимъ гнаша видѣти рати. Онѣмъ же отшедшемъ, Юрьи же имъ сказавше, яко стрѣлци суть. Инии же молвяху, яко простии люди суть, пуще и половець. Юрьи же Домамеричь молвяше: „Ратници суть и добрая вои“. Приѣхавше, сказаша Мьстиславу, Юрьи же все сказа. И рекшимъ молодымъ княземъ: „Мьстиславе, и другыи Мьстиславе! Не стоита, поидемъ противу имъ“. Преидоша ж(е) вси люди, князи вси и Мстиславъ Черниговскыи рѣку Днѣпръ, и поидоша на конех въ поле половецкое. И устрѣтоша татарове полки руския, и стрѣлци же руския побѣдиша ихъ, и гнаша в поле далече, сѣкущи я, и взяша скоты ихъ, а съ стады утекоша, яко всим воемъ наполнитися скотом. И оттуда же идоша по нихъ 8 дни [Стб. 280] до рѣки Калки, и ту устрѣтоша сторожеве татарове, и удариша на полци руския. Сторожем же бившимся с полки рускими, и убиенъ быс(ть) ту Иоан Дмитреевич и иная 2 с нимъ. Тат(а)ром же от(ъ)ехавшимъ на прочнѣ рѣцѣ Калецѣ, устрѣтоша татарове половецкыя полки и рускии. Князь же Мьстиславъ Мьстиславич повелѣ предии переити рѣку Калку Данилови с полкы и инѣмъ полкомъ с нимъ, а самъ по нихъ переиде. И заидоша за рѣку за Калку, и послаша въ сторожехъ Яруна с полци, с половци, и сами станомъ сташа ту, а князь Мьстиславъ сам ѣха въборзѣ послѣ. Видѣвши же ему полки татарьския, приехавъ, реч(е): „Въружитися!“ Повелѣ вборзѣ, а князю Мьстиславу и другому Мьстиславу, сѣдящама има въ стану, невѣдущима. Мьстиславъ же не повѣда има завѣсти ради, бѣ бо котора межди ихъ велика. Сразившим- 174 ся полкомъ на мѣсто, Данилъ же выѣха напередъ и Семьюнъ Олюевичь, и Василко Гавриловичь, и разишася в полкы татарьскыя. Василкови же сбодену бывшу, а Данилу бодену бывшу в перси и младеньству ради и буести не чюяше раны, бывши на телеси его, бѣ бо възрастомъ 18 лет, бѣ бо силенъ, Данилови же крѣпко избивающе татары. Видѣвъ то Мьстиславъ Нѣмыи, мнѣвъ, яко Данилъ збоден быс(ть), и потече и самъ вне. Бѣ бо мужь тои крѣпокъ, понеже ужика сы Роману от племени Володимеря, прирокомъ Манамаха. Бѣ бо велику любовь имѣя къ о(т)цю его, ему ж(е) поручивши по см(е)рти свою [Стб. 281] волость, дая князю Данилови. Татаром же бѣгающимъ, Данилови же избивающи я своимъ полком, и Олгови Курьскому крѣпко бьющеся, тогда же Ярунъ и инии полци половецьстии ступишася с ними, хотяще битися. И полоци побѣгоша, и потопташа, бѣжаща, станы рускых князь, а князи не успѣша ополчитися противу имъ, и смятошася вси полци рустии, и быс(ть) сѣча зла и люта. Грѣх ради нашихъ рускымъ полком побѣженымъ бывшимъ, Данил же видѣвъ, яко крѣпчая брань татарьская належить, и обрати конь свои, бѣжа от устремления противных. И вжада воды, и пии, и почюти рану на телеси своемъ. Въ брани не позна ея крѣпости ради мужества възрастаѣ своего, бѣ бо дръзъ и храбръ, от главы и до ногу его не бѣ на немъ порока. И быс(ть) побѣда на вси князи рустии, ака же не бывала от начала Рускои земли никогда же. Сам бо великии князь Мьстиславъ киевьскыи, видя се зло, не движеся никако же с мѣста, стал бо бѣ на горѣ надъ рѣкою Калкою, бѣ бо мѣсто каменисто, и туто учиниша городъ с кольемъ, и бися с ними из града по 3 дни, а ини же татарове поидоша послѣ рускыхъ князеи, бьюще ихъ и до Днѣпра, а у города осталися два воеводы, Чегирканъ и Тешуканъ, на князя Мьстислава и на зятя его Андрѣя и Александра дубравьскаго. Бѣста бо ту два князя съ Мьстиславомъ, ту ж(е) и бродницы быша старые, и воевода ихъ Плоскина. И тъи окаанныи, целовавъ кр(е)стъ къ князю Мьстиславу и обѣма князема, како ихъ не избити и пустити ихъ на искупъ, и солгавъ окаанныи, предасть ихъ, связавъ, татаромъ, а городъ взяша, а люди посѣкоша, а князеи има и зда[Стб. 282]виша, и подкладше под дъскы, а сами верху сѣдоша обѣдати, и тако князи животъ свои скончаша, и много убииство бесчисленное створися. А иных князеи, гонячи до Днѣпра, 6 убиша: князя Мьстислава яневьскаго, 175 Изя слава инговорьскаго, С(вя)тослава шумьскаго, Мьстислава черниговьскаго съ с(ы)номъ, Юрья несвѣжскаго. А иного воя когождо десятыи прииде. И Александръ Поповичь ту убиенъ быс(ть) с инѣми 70 храбровъ. И тогда же князь Мьстиславъ Мьстиславичь преди перебѣже Днѣпръ, и прииде к лодиямъ, повелѣ жещи я, а иныя сѣщи и отринути от брега, бояся по себѣ погони от татаръ, а самъ едва убѣжа в Галичь. А молодыи князи прибѣжали в малѣх людии, а князь Володимеръ Рюриковичь прибѣже в Киевъ и сѣде на столѣ. Сии же злоба створися от татаръ м(е)с(я)ца июня въ 16 д(е)нь. Татаромъ же побѣдившимъ рускыя князи за прегрѣшение хр(и)стьяньское. И дошедъшимъ татаромъ до Новагорода С(вя)тополчьскаго, не вѣдущим же Руси льсти татарьскыя, исходяаху противу имъ съ кр(е)сты, они же избиша вся. И ожидааше б(о)гъ покаяния хр(и)стияньскаго, и обрати татаръ въспять от рѣкы Днѣпра на землю въсточьную, и повоеваша землю Тагоньскую и ины страны. Тогда же и Чагонизъ канъ ихъ убьенъ быс(ть). Се же быс(ть) намъ за грѣы наша, б(о)гъ вложи недоумѣние в нас, и погыбе бес числа много люди, и быс(ть) вопль, и въздыхание, и печаль по всѣмъ градомъ и по волостемъ. Сих же злых татаръ таурменъ не свѣдаемъ, откуду были пришли на нас и гдѣ ся дѣли опять, толко б(о)гъ вѣсть».