Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде

В прошлом управление производством на студии, как делал Гудман в Paramount, было работой мечты для любителей кино. Эта должность позволяла им выбирать фильмы на свой вкус. Думаете, что прочитали отличный сценарий? Обожаете этого режиссера? Руководители студий могут тратить миллионы, чтобы снимать именно те фильмы, которые им нравятся, и выпускать их в кинотеатры по всему миру – до тех пор, пока остаются в рамках бюджета и достаточно редко ошибаются с выбором. Известнейший образец этого типа руководителей – история Роберта Эванса, главы Paramount 1970-х годов, который сделал «Ребенка Розмари», «Гарольда и Мод» и «Крестного отца». Его автобиография «Парень остается в картине» и сопутствующий ей документальный фильм обязательны для всех, кто очарован безмятежными днями Голливуда.

Но жизнь на студиях больше не напоминала ту, которую вел Боб Эванс, и в обозримом будущем это не изменится. Сегодня руководители студий уже не определяют, что окажется в кинотеатрах, на основании собственных предпочтений. Их нынешняя работа состоит в том, чтобы распознавать и культивировать франшизы. У них, прямо как у топ-менеджеров Procter & Gamble, теперь есть коллекция брендов, интерес к которым необходимо поддерживать. Только вместо того, чтобы постоянно обновлять упаковку и ингредиенты, руководители студий снимают сиквелы, спин-оффы и дополнения к кинематографическим вселенным.

И только потом, когда эта работа будет сделана, они могут снять несколько недорогих комедий, драм или триллеров, которые им нравятся и которые, по их мнению, смогут добиться успеха в прокате. Совсем как дети, которым разрешают посмотреть телевизор, только когда те сделают уроки.

Гудмана уволили именно потому, что сочли виновным в нехватке успешных франшиз на студии Paramount. Но для него, как и для многих других руководителей старой школы, работа с франшизами представляла гораздо меньше интереса – потому что здесь было меньше свободы.

В новой компании у Гудмана будет достаточно ресурсов и самостоятельности, чтобы делать фильмы по своему усмотрению. В его случае это означает снимать микробюджетные картины, к которым он питает особую слабость. По его мнению, оригинальность в среде бесконечных франшиз требует экспериментов, но по очень низкой цене. Так вы сможете набирать в горсть побольше спагетти, чтобы кидать их в стену и смотреть, какие из них прилипнут. «Мы будем делать романтические комедии, мы будем делать ужасы, мы, честное слово, будем делать все, чего не делают студии», – сказал он.

Но Гудман не видел в Le Vision конкурента главным голливудским студиям. Он видел партнера. Его новой китайской компании не хватало одного ключевого актива, которым обладали только Paramount, Universal и их четыре огромных конкурента: инфраструктуры и ресурсов для продвижения и распространения фильмов во всех медиа (кинотеатрах, DVD, диджитал-платформах и телевидении) по всему миру. На создание такой инфраструктуры уходят годы и сотни миллионов долларов. Возможно, когда-нибудь Le Vision ее и выстроит, но пока Гудману придется заключать сделки на дистрибуцию с крупными киностудиями. Таким образом, фильмы, которые студии больше не хотели снимать, вернутся в их списки проката – просто за чужой счет.

Если подумать, эта концепция действительно может все изменить. Руководители студий могли бы уходить из традиционной голливудской системы, открывать собственное предприятие с привлечением внешних инвестиций и затем возвращать студии такие фильмы, которые не могут делать в ее рамках. Для любителей кино, которые хотели большего, чем сплошные франшизы в Universal, Fox, Paramount, Warner Bros., Disney и Sony, это было бы большим подарком. А для студий – новым способом выпускать оригинальные фильмы. Не ограниченным прокатом и не на стриминговых платформах, а в тысячах кинотеатров, как раньше.

Конечно, один бывший президент производства с одним китайским покровителем не смог бы оказать на индустрию какого-то заметного влияния, пока в течение трех недель Голливуд выпускал продолжение «Пришельца» и «Пиратов Карибского моря», перезагрузку «Спасателей Малибу» и «Мумии» и киноадаптацию комиксов про Чудо-женщину в течение трех недель. Но Адам Гудман был не один. К концу 2016 года бывшие руководители всех крупных студий начали создавать собственные предприятия, чтобы делать оригинальные фильмы.

Даже Стивен Спилберг, который провел большую часть 1990-х и 2000-х годов, пытаясь построить студию под названием DreamWorks, отказался от своей мечты. Его компания – теперь она называется Amblin Partners – собрала более $800 миллионов на съемку фильмов, дистрибуцией которых будут заниматься другие студии.

Одну из самых интересных подобных попыток предпринял человек, который почти всю свою карьеру провел рядом с Эми Паскаль.