Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде

Открыв свой бизнес примерно в 2006 году, Эллисон никак не могла предположить, насколько кстати он придется в мире крупных кинофраншиз. Начать она решила с небольших – можно сказать, пробных – вложений. Эллисон ни с того ни с сего связалась с режиссером Кэтрин Брукс на MySpace, прикатила на встречу с ней на Harley Davidson и предложила финансировать независимый фильм «Пробуждая Мэдисон», который стоил около $2 миллионов. В конце концов фильм вышел только на видео. Три последующие попытки финансирования тоже не произвели большого впечатления ни на критиков, ни на кассовые сборы. Но все изменилось в 2010 году, когда Эллисон получила доступ к значительному наследству, оцениваемому в сотни миллионов (если не миллиардов) долларов.

Тогда она основала компанию Annapurna Pictures, которая поначалу базировалась в трех многомиллионных домах на Голливудских холмах: один для нее, один для кинематографистов и один для «корпоративных» кабинетов. Наконец у Эллисон появилась возможность от и до финансировать все, чего душа пожелает.

Конечно, она была не первой миллардершей, которая решила поделиться своим богатством с Голливудом. Киноиндустрия опиралась на «деньги от идиотов», влюбленных в шоу-бизнес, почти на протяжении всей своей истории, начиная с Говарда Хьюза[37] в 1930-х годах. Почти одновременно с Эллисон на сцене появились Гиги Притцкер, наследница состояния Hyatt Hotel, Молли Смит, дочь основателя FedEx, и Джефф Сколл, первый сотрудник eBay. Все они также вкладывали собственные деньги в фильмы – в основном оригинальные и среднебюджетные, от которых поголовно отказывались студии.

Но Меган Эллисон среди них выделялась. Во-первых, она участвовала в этом бизнесе не только ради славы. Наоборот, она активно избегала внимания, отказываясь давать интервью. «Контрол-фрик постоянно сталкивается во мне с социофобом, и они оба заставляют меня пить в больших компаниях, – написала она в Twitter. – Просто провал провалов». Когда дело касалось прессы, она оказывалась почти такой же затворницей, как глава Marvel Айк Перлмуттер. Но, в отличие от него, Эллисон бывала на премьерах и других мероприятиях, посвященных ее фильмам, – обычно она, облаченная в черный костюм, тихо беседовала с актером или режиссером в стороне от прессы.

Она быстро пробилась к звездам первой величины. На одной вечеринке после «Золотого глобуса», устроенной гигантским агентством талантов William Morris Endeavor и полной голливудской элиты, она небрежно поболтала с Леонардо ДиКаприо и Джона Хиллом, прежде чем те отправились наверх – на свое собственное закрытое мероприятие.

Кроме того, у Эллисон была уникальная черта: забывать об осторожности, когда речь идет о самых престижных проектах от лучших кинематографистов. Что ни говори о ее финансовой хватке, в ее вкусе усомниться невозможно. Когда Полу Томасу Андерсону, режиссеру фильмов «Ночи в стиле буги» и «Нефть», понадобилось $32 миллиона на производство «Мастера» – фильма о движении, близком к саентологии, Эллисон выписала чек сразу же после встречи с режиссером в Jerry’s Famous Deli, чудесном ресторанчике в Лос-Анджелесе. Кэтрин Бигелоу, обладательнице премии «Оскар» за фильм «Повелитель бури», нужны $45 миллионов на производство «Цели номер один» – неоднозначного фильма об охоте на Усаму бен Ладена? Сделано. Спайку Джонсу («Быть Джоном Малковичем», «Адаптация») захотелось сделать фильм-размышление на тему любви и технологий в будущем с простым названием «Она»? Очевидно, в прокате фильму придется непросто, но Эллисон все равно вложила в него $23 миллиона.

Большинство независимых продюсеров, заявив о своем желании финансировать картину, после этого брали длительный, порой до нескольких месяцев, перерыв, чтобы собрать финансирование от иностранных дистрибьюторов, кредиторов и других источников. Сколько бы нулей ни было на их банковском счете, никто из них обычно не был готов брать на себя сумасшедший риск и финансировать производство в одиночку. Как любые опытные инвесторы, они хотели для начала обезопасить свои средства. Меган Эллисон не возражала против продажи прав на фильм в другие страны и других предосторожностей, которые подстраховали бы ее. Но зачастую это происходило уже после того, как дело было сделано. Когда она говорила «да», это означало «да» прямо сейчас из ее собственного кармана. Неудивительно, что многие из ее фильмов не собрали в прокате достаточно денег, чтобы оправдать свои баснословные бюджеты. Вероятно, они теряли деньги или, в лучшем случае, приносили очень и очень небольшую прибыль. Annapurna – частная компания, поэтому наверняка нам этого никогда не узнать.