Битва за рейх. Последние бастионы Гитлера. 1944–1945

«Мы быстро двигались по дороге вперед. Впереди ехало несколько легких разведывательных танков, и когда в одной из деревень недалеко от Боллензена они наткнулись на противника, то сразу же сообщили нам об этом по радио. Командир нашей боевой группы отдал приказ атаковать. Мы ворвались в деревню широким клином. Впереди показались смутные очертания первых вражеских танков. Справа от нас, где двигались штурмовые орудия, уже прозвучали первые выстрелы, а в ответ из деревни вражеские танки открыли огонь из своих пушек.

Внезапно прямо перед нами возникла огромная громоздкая тень: танк! Наводчик заметил ее одновременно со мной. Он подправил прицел и произвел первый выстрел. Впереди громыхнул взрыв. Наш снаряд пробил лобовую броню вражеского танка, попав в нее под верным углом. Через несколько секунд этот вражеский танк уже был объят пламенем.

Мы двинулись дальше и ворвались в деревню. Из двадцати танковых пушек и десяти стволов штурмовых орудий вырывались красно-желтые языки пламени. Вокруг все грохотало и гремело.

Из подбитых танков и близлежащих домов в небо взвились языки пламени. Впереди из темноты появлялось все больше вражеских боевых машин. 6 или 7 из них повернули в сторону моей роты.

Мы стреляли так быстро, как только могли. Вдруг сильный удар потряс башню нашего танка, от страшного грохота мы чуть было не оглохли. К счастью, этот снаряд попал в башню рикошетом и отлетел в сторону. Наклонный броневой лист правого борта выдержал следующее попадание. Теперь настала наша очередь. Из-за невысокого строения показалась носовая часть вражеского танка. Унтер-офицер Греллер, мой наводчик, уже поймал его в визир своего оптического прицела. Он дал танку выдвинуться немного вперед, и, когда его башня начала поворачиваться в нашу сторону, Греллер произвел выстрел из нашей пушки.

Наш 75-мм снаряд, выпущенный с такой короткой дистанции, сорвал башню танка противника с башенного погона. От следующего выстрела танк вспыхнул как спичка.

„Прорываемся! Все следуют за мной!“ – приказал по радиотелефону командир нашей боевой группы.

Мы с грохотом устремились дальше. Попавший под гусеницы нашего танка деревянный забор разлетелся с громким треском, словно это был спичечный коробок. Танки (наши и противника) все еще продолжали вести огонь друг по другу, двигавшиеся на флангах справа и слева штурмовые орудия непрерывно стреляли по неприятелю.

Как раз вовремя появились наши бронетранспортеры с гренадерами, чтобы защитить нас от британских пехотинцев, которые попытались атаковать наши танки связками гранат и противотанковыми минами. Теперь застрочили пулеметы и раздались взрывы ручных гранат. Несколько вражеских танков укрылись в небольшой низине на нашем правом фланге. Совершенно неожиданно для нас они открыли огонь по боевым машинам соседней роты. Меня дважды ослепила яркая вспышка, это взорвались танки моих боевых товарищей. Однако мы сумели прорваться, добрались до выезда из деревни и, стреляя почти залпами, открыли огонь по последним, пытавшимся скрыться вражеским танкам.

Этот бой, начавшийся в 3 часа ночи, продолжался несколько часов, пока совсем не рассвело. Когда встало солнце, от британского танкового батальона, остановившегося здесь, в деревне Неттелькамп, ничего не осталось. На улицах деревни, на лужайках и в низинах лежали продолжавшие тлеть и выгоревшие дотла остовы танков.

Противнику удалось уничтожить только 3 наших танка. Во время этого ночного боя было потеряно и 2 наших штурмовых орудия. Но противник потерял этой ночью 41 единицу бронетехники, в основном это были танки и бронетранспортеры. Трудно описать словами, что мы чувствовали после этого ночного сражения. Наша собранная наспех разношерстная боевая группа буквально наголову разгромила очень сильного противника».